– Знаешь, – сказал наконец Боб, – я не специалист по романтике. Моя жизнь – это супы и пироги. Но я знаю одно: Вивиан не нужна тебе фальшивая романтика. Ей не нужны свечи и шампанское. Ей нужен ты. Настоящий. Со своим морем, своими кораблями, своими шрамами.
Дилан молчал, переваривая слова друга. Боб, словно почувствовав, что попал в точку, продолжил:
– Помнишь, как ты сделал предложение своему «Коньку»? Ты не покупал его в магазине. Ты нашёл его, старый, ржавый, никому не нужный, и сказал: «Это моё». И ты вложил в него душу. Отремонтировал, отчистил, вдохнул новую жизнь. Вот так же и с Вивиан. Не ищи готового решения. Сделай его сам.
Дилан смотрел на Боба, и в его глазах медленно разгорался тот самый холодный огонь, который всегда появлялся, когда он принимал решение.
– Ты прав, – сказал он. – Спасибо.
– Не за что, – ответил Боб, возвращаясь к кастрюле с супом. – Только, когда сделаешь предложение, не забудь пригласить меня на свадьбу. Я испеку пирог. Без кольца.
Дилан усмехнулся и поднялся из-за стола.
– Обязательно, – сказал он.
***
Домой Дилан вернулся поздно. Вивиан уже спала, свернувшись калачиком на диване, с книгой в руках и Башмаком на плече. Попугай, услышав шаги, открыл глаза, но не двинулся с места – только тихо уркнул, приветствуя хозяина.
Дилан постоял в дверях, глядя на неё – на её рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, на её ресницы, подрагивающие во сне, на её губы, чуть приоткрытые, словно она собиралась что-то сказать. И сердце его сжалось от любви такой силы, что стало трудно дышать.
– Вивиан, – прошептал он, хотя она не могла его слышать. – Я люблю тебя.
Он осторожно взял её на руки, перенёс в спальню, уложил в кровать. Башмак перебрался на спинку, недовольно фыркнув, но остался. Дилан разделся, лёг рядом и обнял её, чувствуя, как она прижимается к нему во сне.
– Скоро, – пообещал он ей, целуя в макушку. – Скоро ты всё узнаешь.
А пока – пусть спит. Пусть видит хорошие сны. Без кракена, без скелетов, без страха. Потому что он, Дилан Майки, сделает всё, чтобы она никогда больше не боялась. Даже если для этого ему придётся самому научиться быть смелым. В любви. В жизни. В кольце, которое он уже знал, где искать.
На следующий день после работы он заехал к знакомому ювелиру – старику, который делал украшения для рыбацких жён, простые, но красивые, с душой. Они проговорили час, рисуя эскизы, перебирая камни, обсуждая металлы. Дилан хотел, чтобы кольцо было особенным – не таким, как у всех. Чтобы в нём была частичка моря, частичка их истории, частичка его любви.
– Справишься за месяц? – Спросил он.
– Постараюсь, – ответил старик. – Но ты же знаешь, хорошая работа требует времени.
– У меня нет времени, – сказал Дилан. – Я ждал слишком долго.
Ювелир посмотрел на него поверх очков и усмехнулся.
– Ладно, – сказал он. – Через три недели. Но ты мне должен будешь.
– Договорились, – ответил Дилан и пожал ему руку.
Выходя из мастерской, он чувствовал, как внутри разливается то самое тепло – предвкушение, смешанное со страхом. Три недели. Всего три недели, и он сделает ей предложение. А потом – свадьба, и Боб испечёт свой пирог, и Том будет пить пиво, и Лилли будет бегать по веранде, изображая чайку.
Шуршание цветов (4).
Три недели тянулись медленно, как патока в холодный день. Дилан считал дни, часы, минуты, но старался не показывать волнения. Вивиан, новой работой в метеорологическом центре, казалось, ничего не замечала. Или делала вид, что не замечает.
Каждый вечер он уходил в порт под предлогом задержки на работе. На самом деле он ехал к ювелиру, проверял, как продвигается кольцо, обсуждал детали, спорил о форме оправы и весе камня. Старик, которого звали Эберхард, оказался на редкость въедливым и требовательным мастером.
– Ты уверен, что хочешь именно этот камень? – спросил он в очередной раз, поднося к свету небольшой голубовато-зеленый аквамарин. – Он не самый дорогой.
– Мне не нужен дорогой, – ответил Дилан, глядя, как камень переливается в лучах вечернего солнца. – Мне нужен этот. Он похож на цвет глубины моря.
Эберхард посмотрел на него поверх очков и усмехнулся.
– Романтик, – сказал он без насмешки. – Редкий зверь в наше время.
– Я не романтик, – возразил Дилан. – Я просто знаю, чего хочу.
– И чего же ты хочешь?
– Чтобы она сказала «да».