Алина шла практически на автопилоте: боль никуда не уходила, усталость нарастала. К тому же пошло на приступ тихой сапой подкравшееся отчаяние. Даже если они добудут становые бомбы, как прорываться к Источнику? Задача выглядела почти безнадежной. А еще очень не хватало оружия. Хотя бы с психологической точки зрения, потому что стрелять пока было не в кого: биоморфов Источник еще наделать не успел, а Пятна пуль не боятся. Но вот она, сила привычки, – без оружия Алина чувствовала себя почти голой. Оно летело в багаже и сгинуло вместе со злосчастным самолетом. Все, что сейчас у них оставалось на случай нападения, – это боевые способности пироманта и пневматика и кинетический талант самой Алины. Негусто…
Путь их закончился как-то резко и неожиданно: на очередной прогалине, в ее дальней части, взглядам открылся бункер. Это был не обычный объект АПБР – охрана там отсутствовала, склад полностью автоматизированный и от попадания извне надежно защищенный. Бункер из тех, что даже ядерным зарядом не прошибешь, а попадание внутрь – штука хитрая, для посторонних – совершенно нереальная. Никаких паролей и кодовых замков, все куда круче.
Алина хотела было шагнуть вперед, на прогалину, как вдруг заметила, что остальные стоят, словно парализованные. Взглянула – и сама застыла точно так же. Это было не так просто разглядеть с края прогалины, поскольку середину ее занимал небольшой поросший кустарником холм, но за ним, почти перед самым бункером, затаилось что-то черное, похожее на… Нет, не может быть!
Алина бросила взгляд на ан-детектор в руках мужа и поняла, что, увы, может, – между их маленьким отрядом и вожделенной целью находился Провал… Та-а-ак, стало быть, охрана у бункера все-таки есть, только не апэбээровская. И можно было не сомневаться, что Пятна из него полезут прямо вот-вот: враг менял правила на ходу, и ночь ему для этого больше не требовалась.
– Что делать будем? – спросила Алина, сильно подозревая, что вопрос этот риторический: нечего тут делать, они сами себя загнали в ловушку. Еще одного прорыва через огонь тут не выдержит никто, кроме, быть может, пироманта.
И все же она не слишком удивилась, когда услышала от Эдуарда: «Прорываться!» Ее ответное хмыканье больше напоминало истерический всхлип, ибо… как?! Как, твою налево?!
– Мы его закроем, – просто и буднично сказал Эдуард, словно речь шла о двери подъезда. – Мы с тобой. Вместе.
Это звучало чертовски хорошо. Возможно, слишком хорошо, чтобы в это поверить. Потому что Провалы – это покруче «зыбунов» и «заморов», с которыми Алина с Эдуардом уже наловчились справляться. Потому что Провалы затягивают в себя и извергают Пятна. Потому что… да просто все они уже безумно устали. Эх, если б имелся хоть какой-нибудь другой выход! Но не было его, другого, только этот. Только…
– Мы закроем глаза, – угадал ее возражение Эдуард. – Пойдем вслепую.
Впрочем, какое там «угадал», они же шли в полуинтеграции: как иначе реальность корректировать – в одиночку это в разы тяжелее. И Алина тоже угадала предложение мужа раньше, чем он произнес его вслух, и проглотила очередное «ты с ума сошел». Потому что не сошел, совсем не сошел. «Замор» или «зыбун» невидимы, с ними сознанию работать проще, их можно временно или совсем «отключить». Но закрывать бездну, глядя на нее, невозможно. Сколь бы велика ни была твоя сила самовнушения, ты не сможешь заставить свои глаза не видеть то, что они видят, не сможешь убедить себя в том, что этого нет. А вот вслепую шанс был. И пусть выглядело это форменным безумием, но только так они и могли справиться с ситуацией. Да, Алина помнила, как на Каменной реке, на Таганае, кинетик Федор перебросил весь отряд через такой провал. Но сам остался и пожертвовал собой. Здесь это не вариант: единственным кинетиком в их отряде была Алина, а ей умирать было пока рановато – слишком много дел впереди. Так что, как ни страшно было идти на Провал, не видя его, сделать это придется. А Измененные подстрахуют.
– Ладно, твою налево! – процедила Алина сквозь стиснутые зубы. – Мы сделаем это.
Разум во главе угла. Разум и воля. Тело – лишь придаток, безоговорочно подчиняющийся командам разума и игнорирующий панические вопли инстинкта самосохранения. Разум волевым усилием стирает из памяти черную бездну Провала, перекрывающую подход к бункеру. Перекрывающую… перекрывавшую… перекрывавшую? Когда? Какую бездну? Не было же ничего. Абсолютная воля контролирует уже и память, максимально точно воспроизводя картину прогалины, по которой они осторожно шагают вслепую, без… без чего? Ничего и не было, слышите! Ни-че-го! Просто трава, просто холм, просто кочки. До самого бункера.