— Та такая хорошая! Такая сильная… — взглянув на нее туманными от слез глазами, сказала на прощание Лида. И смущенно добавила: — Я… Я горжусь тобой… Это правда…
— Спасибо, малыш, — с трудом сдерживая слезы, попыталась улыбнуться Настя. — Что бы ни случилось — никогда не сдавайся! — И по-сестрински расцеловала девушку.
Уже на лестнице, когда Настя проходила мимо задымленной курилки, к ней, с опаской оглянувшись по сторонам, неожиданно подошла пожилая женщина из соседнего отдела, которая однажды здорово выручила Настю с переводом. К счастью, вокруг никого не было. И, сочувственно взяв Настю за руку, женщина тихо, но твердо сказала, глядя ей прямо в глаза:
— Вы должны знать… — Она снова настороженно оглянулась. — Вас уволили по звонку…
Настя изумленно округлила глаза.
— Вчера, когда я сдавала ему работу, — женщина сделала презрительный кивок в сторону кабинета шефа, — кто-то позвонил. Я не знаю, откуда и почему. С этим вам предстоит разобраться самой… Я заметила, как он вздрогнул и записал ваше имя на календаре. А потом поспешно сказал: «Да-да. Завтра же…» Можно подумать, ему звонили из министерства…
Тупая ноющая боль внезапно пронзила Настю под сердце.
— Спасибо вам… — сдавленно прошептала она. — Спасибо за все…
И сомнамбулически зашагала вниз по лестнице.
Это неожиданное известие окончательно выбило Настю из равновесия. Выйдя на улицу, она долго не могла справиться с оцепенением. Потом нервно закурила и попыталась взять себя в руки.
Что все это значит?! Кто с высоты своей непоколебимой власти мог отдать ее шефу подобный приказ? Едва ли этот звонок был сделан из руководства фирмы, где о существовании Насти наверняка даже не имели понятия. Тогда откуда? По рассказам матери и многих других людей Настя знала, что в недавнем прошлом такое явление считалось почти заурядным. Но в любом случае для изгнания человека с работы требовалась какая-то серьезная причина! Например, его политические убеждения. Неужели за прошедшие годы в этой стране так ничего и не изменилось?! В это было трудно поверить. Однако иного объяснения случившемуся Настя не находила.
Она бесцельно брела по улице и лихорадочно пыталась понять, какое ее высказывание или поступок способны были спровоцировать подобные действия. Никто и никогда не интересовался ее политическими убеждениями, которые она сама едва ли сумела бы точно определить. Эта сторона жизни Настю совершенно не интересовала. Политику она инстинктивно считала грязным делом и сторонилась всего, что было с нею связано. В конце концов, она просто женщина, мать. У нее есть иные, куда более важные заботы!
Но ведь за что-то ее выгнали. Выбросили на улицу в тот самый момент, когда Насте жизненно необходима была работа. После смерти матери у нее не осталось никаких сбережений. И мыслимое ли дело — откладывать что-то в наше время? Не было у нее ни состоятельных родственников, ни вообще людей, способных при необходимости оказать Насте материальную помощь. Полученная на прошлой неделе зарплата была уже наполовину растрачена. А так называемый расчет явился скорее символическим жестом. Настя с ужасом поняла, что очень скоро ей неизбежно понадобятся деньги. Гораздо раньше, чем она сумеет найти новую работу. При том, что это было непросто! Ох, как непросто! Не обращаться же за милостыней к бывшему мужу?!
За те несколько месяцев, что они с Константином Сергеевичем не виделись, он продолжал исключительно исправно выплачивать Насте алименты. Деньги по нынешним временам были неплохие. Из чего с легкостью можно было заключить, что бывший супруг отнюдь не бедствовал. Настя целиком тратила эти деньги на Зайку. Девочка продолжала неудержимо расти. И очень скоро одних алиментов Насте уже не хватит. Господи, где же выход?!
Настя брела по улице и заглядывала в лица. Повсюду кипела шумная будничная жизнь. Все казались озабочены своими проблемами. На первый взгляд, у каждого встречного была работа, или по крайней мере какое-то неотложное дело. Только она бесплотной тенью бродила по городу и не находила себе места.
Внезапно Настя с особенной силой ощутила свою беззащитность перед этой безжалостной жизнью. Лишившись работы, она действительно превратилась в тень. Она была лишней. Абсолютно никчемной в этом человеческом водовороте. Никому не было до нее дела. Но самое страшное — она опять не чувствовала под ногами твердой земли. Потеряла уверенность в завтрашнем дне, которую дают только работа и деньги. Будь они прокляты.