Когда Настя, шатаясь, выбралась из проклятого подвала, солнечный весенний день безнадежно померк в ее глазах. Она с ужасом представила себе Зайку, которая, скуксившись, дожевывает черствый батон, потому что, если так пойдет дальше, кроме такого батона в доме скоро ровным счетом ничего не будет, и едва не зарыдала от отчаяния.
Подумать только — этот человек, представлявшийся ей во всех отношениях порядочным, член Союза писателей, международного Пен-клуба и клуба писателей-фантастов, как он сам себя отрекомендовал, — откровенно и беззастенчиво обманул ее! Обманул как последний наперсточник, совершенно убежденный в безнаказанности своего низкого и подлого обмана! Понятие «совесть» для подобных людей просто не существовало. Оно было им решительно ни к чему, поскольку являлось досадной помехой в безоглядном стремлении обогащаться на чужой беде! Господи, дай ей силы…
Впервые Настя окончательно убедилась, что бездна человеческой подлости оказалась на деле такой же глубокой, как и пресловутая финансовая пропасть, в которую, как известно, можно падать всю жизнь, но так и не достичь дна. И, заглянув в эту бездну, она судорожно отшатнулась…
Вдруг кто-то осторожно взял ее под локоть и участливо произнес:
— Простите, милая барышня. Мне кажется, вам необходима помощь…
Сквозь туманную пелену слез Настя не сразу разглядела того, кто добровольно захотел ей помочь. Это был невысокий забавный старичок, с виду почти бомж, с мудрой, слегка даже плутовской физиономией.
— Похоже, мы с вами коллеги по несчастью? — улыбнулся он. — Позвольте полюбопытствовать, вы какую книжицу переводили? А… Понятно. И вам, разумеется, тоже обещали позвонить… — Настя смущенно вытирала платком безутешные слезы. — Ради всего святого, прошу вас: не отчаивайтесь! Никакой обман еще никому бесследно не проходил. Как сказал боговдохновенный пророк Иеремия: «Горе тому, кто строит дом свой неправдою и горницы свои — беззаконием, кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдает ему платы его!..» Да, милая барышня… И слова эти непреложны, как и глаголы того, кто изрек: «Се оставляется дом ваш пуст…» Успокоились? Вот и славно. А теперь давайте отряхнем прах этого места с ног своих и пойдем себе с миром… Кстати, вам в какую сторону?
Бок о бок с этим забавным человеком, который невесть почему вызывал у нее симпатию, Настя долго просидела в знаменитой аллее перед не менее знаменитым прудом. Не исключено даже, что на той самой скамейке, где в свое время изволил сиживать Воланд. Ее неунывающий собеседник, назвавшийся Михаилом Иванычем, а заодно и дальним родственником бывшего всесоюзного старосты, изрядно ее повеселил всевозможными остроумными байками. Сам он оказался таким же горе-переводчиком и с переменным успехом промышлял на жизнь в различных издательствах.
— Обман, Настенька, в наше время явление заурядное. Как, впрочем, и две тысячи лет назад. Недальновидные люди стремятся алчностью и обманом устроить свое земное счастье, забывая о неизбежности иного суда. Уверяю вас — оч-чень объективного и… страшного! — и хоть речи доморощенного философа звучали весьма внушительно и грозно, плутовские его глаза ласково улыбались. И эта дружелюбная улыбка окончательно успокоила Настю.
Вручив ей нацарапанные на обрывке сигаретной пачки телефоны и адреса других, более или менее порядочных издательств, Михаил Иваныч неожиданно вызвался погадать Насте по руке. И стоило девушке смущенно доверить ему узкую ладонь, увлеченно склонился над нею и, что-то бормоча, принялся разгадывать таинственный узор розоватых линий Настиной судьбы.
— Так… — печально вздохнул он, подводя итоги. — Ясненько, милая барышня. У вас неприятности. И немалые. Временами вам будет казаться, что они непреодолимы, но запомните: главное не предаваться отчаянию!.. Вы понесли невосполнимые утраты… Развод… Вы одиноки и беспомощны перед жизнью… Но и это еще не все… Ой… То есть, я хотел сказать: что бы ни случилось, будьте уверены, все кончится хорошо… — И с плутовской усмешкой добавил: — Скажу вам по секрету: уже в этом году вы снова… Да-да, выйдете замуж!
Настя искренне, от души расхохоталась. Только этого ей не хватало для полного счастья. Но старичок, похоже, нисколько не сомневался в своих пророчествах, стал вдруг совершенно серьезен и напоследок предрек Насте дальнюю дорогу. Что ж, пусть будет дальняя дорога, согласилась Настя. Лишь бы не унылое бесцветное существование. Живая могила!
Они простились тут же, посредине знаменитой аллеи, сердечно пожелав друг другу всего самого хорошего. Как чудесно, что не перевелись еще на свете добрые бескорыстные люди! Слава тебе, Господи…