Стены ее жилища по-прежнему украшали несколько старомодные красочные плакаты: Фрэди Меркьюри с незабвенной командой, Пол Маккартни, «Роллинг Стоунз»… Они напоминали Полине о бурной юности, и наверное потому девушка не торопилась их снимать. На письменном столе пестрели под стеклом многочисленные фотографии. На стене красовался весьма экзотический портрет Полины, выполненный несколько лет назад влюбленным в нее художником-авангардистом, а также шедевры других непризнанных гениев. На одной из полок основательно забитого книжного шкафа скалил желтые зубы настоящий человеческий череп в островерхой германской каске времен Первой мировой войны. Полина любовно звала его Гансик. Поверх ковра над ее постелью висели цыганская гитара, роскошный китайский веер и основательно навостренная офицерская сабля. В углу, под стопкой отзвучавших пластинок, пылился старый проигрыватель, давно уступивший первенство японскому музыкальному центру, водруженному поверх книжного шкафа. Раскладное кресло-качалка баюкало груду растрепанных эротических журналов. В свободное время при помощи ножниц Полина выкраивала из них весьма остроумные коллажи. Кое-какие у нее даже купили несколько издательств. Это началось несколько лет назад, когда девушка окончательно убедилась, что ей явно не хватает таланта, чтобы сказать свое гениальное слово в живописи. Кроме того, главное место в ее нынешней жизни всецело занял портативный компьютер, который Полина недавно приобрела взамен отслужившей свое реликтовой пишущей машинки.
Пока девушка переодевалась в домашнее, телефонный автоответчик, как заведено, выдавал ей накопившуюся в ее отсутствие информацию. Звонило как всегда бесчисленное множество народа. Тут были коллеги по работе, друзья, знакомые, знакомые знакомых, расторопные информаторы и просто случайные идиоты. Как всякой знаменитости, Полине неизбежно приходилось нести и это бремя. Помимо деловых звонков, были и другие случайные: то ей обещали какой-нибудь бронебойный материал, оказывавшийся на поверку блефом, то предлагали сняться в эротическом клипе, то откровенно навязывались в друзья или любовники… Черт бы побрал всех этих кретинов! И как они только умудрялись раздобыть ее домашний номер?!
Внезапно, среди бодрого напора ее заочных собеседников, раздался смутно знакомый, подавленный безжизненный женский голос, невольно заставивший Полину озадаченно сдвинуть брови.
— Здравствуй, Полина… Это Настя… Надеюсь, ты меня вспомнишь… Прошлой осенью мы вместе путешествовали по Средиземному морю… — Зябко обняв плечи ладонями, Полина настороженно присела возле автоответчика и принялась внимательно слушать. — Извини за то, что я тебя побеспокоила… Но тогда ты сама оставила мне свой телефон, и вот я… — Голос взволнованно пресекся. — Мне необходимо с тобой поговорить, это очень важно… Может быть, ты сумеешь мне помочь. — Полина затаила дыхание. — Прошу тебя, — обреченно продолжал голос, — пожалуйста, позвони мне, как только сможешь… Я должна рассказать тебе все… У меня изменился телефон. Запиши, пожалуйста, номер…
Полина лихорадочно схватила ручку и какой-то случайный листок. Конечно, она тотчас вспомнила и это случайное знакомство и задумчивую девушку с васильковыми глазами и роскошной золотистой косой. Кажется, тогда у них вышла размолвка. Но Полина была незлопамятна и давно позабыла ее причину.
Этот неожиданный звонок не на шутку ее взволновал. Судя по голосу, у ее случайной знакомой что-то случилось. И что-то очень серьезное. Иначе, с какой стати она стала бы обращаться к ней? Полина хорошо знала, что для человека, попавшего в беду, журналист становится чем-то вроде исповедника и частного детектива одновременно. Полина была журналисткой азартной, она испытывала прямо-таки наслаждение, когда по ходу ее журналисткой работы ей приходилось распутывать разного сюда детективные истории.