Через полчаса, сидя у лесного костра километрах в десяти от места преступления, они уже вовсю обмывали покойничка свежим холодным пивом. Негромко балагурили и хохотали. При этом Глеб, как ослабевший от потери крови, смачно наворачивал красную икру столовой ложкой.
Как это ни прискорбно, но отныне Катаргин Глеб Александрович, бывший кадровый офицер ГРУ был бесславно и безвременно списан в расход. Но увы — некому было сожалеть о его трагической смерти. За исключением доблестных филеров, которым, несомненно, придется изрядно поломать свои мудрые головы над тем, как это несчастье произошло. Ну и хрен с ними! На то они и бойцы невидимого фронта, чтобы сражаться с невидимым врагом.
По окончании поминок, когда раскаленное солнце наконец-то провалилось за лес, Глеб немного облегчил ребяткам задачу и выключил установленный в БМВ генератор помех. Пожалуй, теперь доблестным сыщикам недолго осталось продолжать поиски. Тем более, что неподалеку упорно рыскал над лесом патрульный вертолет.
Злополучный березовый чурбак и посмертные шмотки Глеба, брошенные в заправленный бензином костер, постепенно догорели. Разворошив курящуюся золу, друзья старательно разметали погребальный костер и присыпали его землей. Забросали еловыми лапами. В прошитых комариными нитями косматых сумерках не спеша вытянули по последней сигарете и, погрузившись в тачку, рванули обратно в Москву…
В тот же день, около полуночи, на глухом пятачке возле Битцевского парка с погашенными огнями остановился темно-серый БМВ. Спустя несколько минут, коротко просигналив фарами и получив такой же лаконичный ответ, к нему бесшумно подкатила черная «волга». Оказавшись лицом друг к другу, сидевшие за рулем мужчины, негромко обменялись приветствиями. Затем из рук в руки из черной «волги» быстро перешел в БМВ небольшой бумажный пакет.
— Все как договаривались, — хладнокровно пояснил низкий мужской голос. — Документы, загранпаспорт, копия личного дела… — И со вздохом облегчения добавил: — Ох, и задал же ты мне работу, капитан… Проверь, может, еще что-нибудь нужно?
В темноте Глеб от души стиснул протянутую ему крепкую руку.
— Спасибо, браток… Ежели чего, я сам тебя найду…
— Желаю удачи, — запустив мотор, по-дружески произнес водитель черной «волги».
— К черту! — трижды сплюнул через левое плечо Глеб и, помедлив, добавил: — Вот что, Вячеслав Иванович… Ты того… Передай Бате, чтоб шибко за меня не беспокоился… Ему сердце беречь надо… И вообще — он же меня знает…
— Непременно передам, — улыбнулся человек в черной «волге». — Гляди в оба, капитан… Кудимовские орлы шутить не любят…
— Ничего, — усмехнулся Глеб. — Мы, брат, тоже не пальцем деланные…
И обе машины бесшумно разъехались в разные стороны.
А над Москвой, купаясь в рассеянных лучах ночных фонарей, хрустальными брызгами переливались яркие летние звезды. Постепенно замирая, отходил во тьму еще один безвозвратно прожитый день. И вместе с ним обрывалась навеки безвестная нить одинокой человеческой судьбы, так и не обретшей под этими звездами своего счастья. А может быть, это и к лучшему?
17
— Ну что, Сошников, как поживает твоя разлюбезная шалава? Когда ты к растакой матери вытрясешь мне из нее этот проклятый шифр?!
Настороженно опустившись в удобное кожаное кресло перед огромным министерским столом, Аркадий Аркадьевич поморщился и негромко, но веско возразил:
— Михаил Васильич, я выяснил совершенно точно, что Дубровиной шифр неизвестен. — Литературные пальцы полковника нервно затеребили по глянцевитой коже его верной папки для бумаг. — И вообще, по моему глубокому убеждению она действительно случайно была вовлечена в это дело…
Коренастый человек за столом неодобрительно насупился и с язвительной усмешкой заметил:
— Любопытно… А не рановато ли ты, родимый, к ней в адвокаты записываешься? Что, приглянулась стервочка — может быть, сам хочешь ее попробовать, ха-ха!?
Аркадий Аркадьевич невольно поджал бледные губы.
— И с какой это стати наш дорогой «Фишер» на нее глаз положил? Баб ему что ли не хватало?! Как думаешь, Сошников? — саркастически продолжал генерал. — Или, может, у нее между ног какая-нибудь золотая жила?
С обреченным вздохом Аркадий Аркадьевич ослабил впившийся в шею тугой узел своего модного галстука.
— А ты не спеши, Аркаша. Помозгуй хорошенько. Ты ведь у нас человек с воображением. Книжки разные пишешь…
Полковник Сошников даже вздрогнул от неожиданности, что, конечно, не укрылось от цепких полуприщуренных глаз генерала.