— Но это совершенно исключено, — задумчиво произнес Аркадий Аркадьевич.
— Между прочим, — после выразительной паузы заметил специалист по психообработке, — я застал ее за укладыванием чемоданов!
— Что это значит, Лагутин? — угрожающе напрягся полковник Сошников. — Я же приказал не ослаблять наружного наблюдения?!
— А мы и не ослабляли, — невозмутимо пожал плечами капитан.
— В таком случае, куда же она собралась? — не унимался Аркадий Аркадьевич.
— Да в Питер, к тетке… — устало вздохнул Лагутин. — Есть у нее там дальняя родственница. Мы проверяли… — И как бы предваряя следующий неизбежный вопрос: «почему?», пожав плесами с саркастической усмешкой ответил: — Не иначе дурь в голову стукнула…
— А деньги у нее откуда? — холодно спросил полковник Сошников.
— Из ломбарда…
— Вот оно что, — понимающе кивнул психолог. — А я-то думал: почему она так долго за квартиру платила?..
— Что же нам, черт побери, предпринять? — после напряженной паузы, как бы размышляя вслух, произнес Аркадий Аркадьевич.
— А у нас разве выбор есть? — язвительно усмехнулся угрюмый Лагутин. — Колоть ее надо, и точка!
Выбора у Сошникова действительно не было — полковник это великолепно понимал. Со дня на день старик должен был вызвать его к себе с очередным докладом. А на руках у Аркадия Аркадьевича по-прежнему не было этого злосчастного шифра…
— Вот что Лагутин, — сокрушенно вздохнув, неохотно начал он. — Придется задействовать запасной вариант… Хотя, видит Бог, я этого не хотел, — точно в оправдание себе заметил Аркадий Аркадьевич. — Завтра возьми ребят и… Смотайтесь на дачу к этой, как ее, Грушницкой…
— Крушельницкой, — поправил Лагутин.
— В общем, организуйте там все… И пожалуйста, без лишнего шума…
— Разрешите идти? — с облегчением спросил, вставая, Лагутин.
— Идите… — рассеяно кивнул полковник Сошников и неожиданно добавил вдогонку: — Да, Лагутин!.. Вот еще что… Вы уж там как-нибудь поаккуратнее… Помните, что это все-таки ребенок…
— Напрасно вы так, товарищ полковник, — с обидой покосился на него Лагутин. — Мы же вроде, не звери какие… Тоже соображаем.
И выразительно громыхнув дверью, тотчас вышел.
За окнами, в кипящей полуночной тьме, бушевала долгожданная гроза. Оконные стекла зыбко дрожали под секущими плетями. Поминутно взрывались ослепительные зарницы.
— Ну, и льет, — невольно поежился психолог. — Просто всемирный потоп какой-то, а не гроза!
Аркадий Аркадьевич отрешенно кивнул.
— А вы, товарищ Зенин, все-таки попробуйте завтра еще раз ее уговорить, — вздохнул полковник Сошников. — Может быть, получится?
— Не уверен, но попытаюсь, — согласно кивнул моложавый подтянутый спец. И уже поднявшись, озабоченно заметил: — Вам бы, товарищ полковник, не мешало отдохнуть… Ведь уже, в некотором роде, четверть первого ночи…
— Да-да… Конечно, — машинально кивнул Аркадий Аркадьевич и отрешенно погрузился в свои невеселые мысли.
22
Настя выбралась на дачу только во второй половине дня. После вчерашнего импульсивного срыва она несколько успокоилась и, устроившись в уголке вагона пригородной электрички, принялась всесторонне обдумывать свое положение.
Прежде всего, у Насти появились деньги — много денег! Что само по себе служило определенной гарантией успеха ее скоропалительных планов. Накануне вечером Насте благополучно удалось сбыть с рук, и не просто сбыть, но получить за него по меньшей мере двойную цену! Причем, большую часть этой суммы ей предложено было взять в валюте… А помог ей опять-таки неожиданно счастливый случай.
Когда Настя в лихорадочном волнении примчалась в ломбард, где не оказалось даже элементарной очереди, и протянула браслет в окошечко оценщика, к ней незаметно подошел какой-то мужчина в белом и сделал вид, что внимательно изучает вывешенные рядом объявления.
Получив назад свою вещь, за которую ей посулили относительно сносную цену, Настя уже собиралась отойти к другому окошечку, чтобы оформить заклад. Но тут возле самого ее уха негромко прозвучал обволакивающе приятный, слегка насмешливый мужской голос:
— О, какая милая вещичка! Моя жена была бы от нее просто в восторге… Если вам так не терпится с ней расстаться, я мог бы предложить куда более выгодные условия…
Это был средних лет холеный блондин, очевидно, представитель преуспевающего класса новых русских, в модном летнем костюме и зеркальных солнцезащитных очках с тончайшей золотой оправой, чрезвычайно импозантный и самоуверенный. Ослепив Настю полной невыразимого обаяния рекламной улыбкой, он мягко взял ее под руку и, покосившись по сторонам, напрямую заявил: