— Колебания излишни, милая барышня… Уверяю вас — соглашайтесь!
И Настя, не раздумывая, согласилась.
Через несколько минут, тщательно пересчитав аляповатые российские кредитки и слегка зеленоватые банкноты с портретами президентов, она упрятала их в сумочку и, окрыленная, выпорхнула на улицу…
В тот же вечер, вернувшись домой, Настя так же успешно и незамедлительно утрясла все намеченные телефонные переговоры и, сняв с антресолей старый мамин чемодан, поспешно принялась укладывать вещи. За этим занятием ее вскоре и застал неожиданно нагрянувший Валерий Михайлович.
Разговора, как и следовало ожидать, не получилось. Благодаря анонимному письму, которое ей, вне всякого сомнения не померещилось, Настя внезапно решила не доверяться никому, полагаясь исключительно на собственные силы. Отныне девушку не интересовало: кто ей враг, а кто друг. Единственным ее желанием было — по возможности избавиться от всех и как можно скорее уехать.
Но вместо того, чтобы деликатно оставить ее в покое, сомнительный частный детектив с удвоенной энергией принялся уговаривать Настю доверить свои проблемы профессионалу, и не упрямиться, ибо подобное упрямство может дорого ей обойтись.
— Кстати, ведь у вас, похоже, есть ребенок, — мимоходом заметил он. — Прошу вас, подумайте, что его ждет, если…
Однако думать об этом Настя решительно не желала. Равно как не желала ничего слушать. И уж тем более не собиралась открывать кому бы то ни было свою душу.
Выдержав полтора часа увещеваний, которые только отвлекали ее от дела, Настя, оставив правила хорошего тона, недвусмысленно выставила незваного гостя за дверь. Затем приняла душ и, наглотавшись снотворного, замертво рухнула в кровать.
Проснулась она поздно. Открыв глаза, Настя увидела на полу раскрытый, наполовину уложенный чемодан и дорожные сумки, и поначалу несколько удивилась. Но вскоре мысли ее постепенно прояснились. И Настя поневоле вынуждена была признать, что ее вчерашнее лихорадочное решение незамедлительно уехать было, пожалуй, единственно верным и самым лучшим.
Не теряя времени, Настя продолжила начатые сборы. Однако уже заметно спокойнее и обдуманнее. Брать с собой надо лишь самые необходимые вещи, практично рассудила она. В результате первоначальный объем, а главное, вес багажа уменьшились едва ли не вдвое!
За этим занятием Настя провозилась несколько часов и порядком устала. А ведь еще нужно было успеть до вечера смотаться на дачу и привезти в Москву Зайку. Ну, а завтра, если все сложится удачно, они будут уже далеко отсюда…
Господи, как же она соскучилась по своей малышке! Ведь они не виделись уже несколько недель. И хоть Люба регулярно сообщала, что с девочкой все в порядке, Настя, путая себя разными страхами испытывала необъяснимую тревогу за судьбу дочери.
Оставив укладку последних мелочей на вечер, Настя поспешно переоделась в дорогу и основательно запудрила свои злополучные синяки. Только бы не было дождя! Для полного счастья ей не хватало разве что напугать девочку этими нелепыми фонарями. А еще Люба, с ее непременными вопросами… Впрочем, Настя надеялась, что все как-нибудь обойдется.
Подхватив небольшую дорожную сумку для Зайкиных вещей, она нетерпеливо открыла дверь и… оцепенела от неожиданности.
На пороге с укоризненной полуулыбкой стоял Валерий Михайлович.
— Не ждали, — невозмутимо заметил он. — В некотором роде, просто картина Репина…
Угодив взглядом в его пристальные, полные снисходительной жалости холодные глаза, Настя на мгновение ощутила себя чем-то вроде беспомощной мухи, запутавшейся в липкой паутине. Но тотчас взяла себя в руки, решительно вышла и закрыла за собою дверь, так что незваный гость поневоле вынужден был посторониться.
— Вы уверены, что так будет лучше? — несколько зловеще спросил он. — Что вы об этом не пожалеете?
Опустив глаза, Настя безоговорочно покачала головой.
— Я… Очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали, — проглотив комок, напряженно произнесла она. — Но… Если вы действительно желаете мне помочь, то… — И сорвавшись вниз по лестнице, на бегу бросила: — Оставьте меня в покое!.. Раз и навсегда!..
Всю дорогу Настя против собственного желания то и дело возвращалась мыслями к автору анонимного письма. Кем был этот ее таинственный друг из солнечной Ниццы? Или это всего лишь очередная хитроумная уловка, чтобы окончательно сбить ее с толку? Жестокая и коварная провокация? Господи, когда же все это кончится…