Но забыть случившееся оказалось невозможно. Это было выше ее сил. И по дороге домой с работы Настя непрестанно возвращалась мыслями к недавнему мучительному разговору. Вернее, допросу. Ибо назвать это просто мирной беседой у нее бы не повернулся язык.
Спасибо доброй самаритянке из соседнего отдела. Она буквально спасла Настю от неизбежного увольнения. Новый шеф не понимал шуток и не принимал в расчет никаких смягчающих обстоятельств. Усадив за работу своих коллег, женщина молниеносно организовала перевод, который Настя, едва держась на ногах, положила шефу на стол ровно в шесть часов вечера, то есть, минута в минуту. Слава Богу, есть еще на свете добрые люди…
К счастью, Насте всегда везло на хороших людей. В трудную минуту они сами неожиданно приходили ей на помощь. Как будто сердцем чувствовали неуловимое притяжение чужой беды и просто не могли остаться безучастными.
И первой среди них всегда была мама. При одной мысли о ней сердце у Насти мучительно сжималось. Ее собственные несчастья были ничто, в сравнении с той непосильной, уничтожающей болью, которую испытывала в последнее время Наталья Васильевна.
Врачи уже откровенно предупредили Настю, что жить маме осталось в лучшем случае месяц. Разумеется, они сделали и продолжали делать что могли. Все, на что была способна современная медицина. Увы, этих способностей было явно недостаточно, чтобы спасти обреченного и горячо любимого человека. В таких случаях медицина была, как говорится, бессильна. И это невыносимое и унизительное бессилие казалось Насте страшнее самой мучительной пытки.
Сегодня она, как и прежде, навестила маму после работы. Наталья Васильевна, конечно, сразу заметила происшедшую с дочерью перемену и напрямик спросила ее об этом. Но что она могла ответить? Господи, как это ужасно, когда приходится лгать во спасение любимому и родному человеку! И Насте пришлось солгать. Она просто устала. Новый шеф завалил ее работой и ежедневно угрожает увольнением.
— Ну, и уйди, Настюша, — внезапно заявила Наталья Васильевна. — Смиришься — только хуже себе сделаешь. Не бойся ничего, моя девочка, — сказала мама с мягкой улыбкой, озарившей ее осунувшееся бледное лицо. — Сначала будет трудно, но я знаю, я верю: ты справишься. Ты ведь у меня сильная…
Да она сильная. Да, она справится. Да, никто и ничто не сумеет сломить ее. Так думала Настя, трясясь в переполненном душном вагоне подземки. Перед ней неотступно стояло изнуренное неизлечимой болезнью лицо матери. Ее лучистые любящие глаза. Невозможно было поверить, что этим глазам скоро суждено закрыться и погаснуть навеки…
По дороге домой Настя, как обычно, зашла в магазин и машинально накупила полную сумку продуктов. Только теперь она с горечью подумала, что муж, которого в последнее время возили на работу и домой на служебной автомашине, вполне мог бы разделить с нею эти ежедневные обязанности. Но подобная мысль ему, похоже, и в голову не приходила.
Хоть бы он вернулся домой пораньше! Несмотря на полный разлад их семейных отношений, Настя в глубине души надеялась на его помощь. Сегодня эта помощь была необходима ей как никогда. Одной ей просто не разобраться в том зловещем хитросплетении таинственных и опасных обстоятельств, которые буквально душили ее. Особенно после сегодняшнего неожиданного визита.
Совершенно обессиленная, Настя наконец вошла в квартиру и застала там полнейший разгром. Зайка вместе с шумной компанией своих смешливых подружек учинила очередное веселое безобразие. Повсюду, словно на поле битвы, валялись разбросанные игрушки. Взбесившийся Томми пронзительно лаял. Вдобавок ко всему трубно бубнил телевизор и хлестала в ванной вода.
Насте пришлось утихомиривать эту не на шутку разгулявшуюся девчоночью компанию, а затем еще из последних сил устранять учиненный ею разгром. В голове у нее шумело. Сердце снова прихватила тупая ноющая боль. Но отступать было некуда. Такая судьба.
Кое-как справившись с уборкой и усадив наказанную Зайку за уроки, Настя смогла перевести дух и заняться собой. Приготовила ужин. Посидела отрешенно над чайной чашкой. Ни есть, ни пить она не могла. Равно как не могла в одиночку сбросить с плеч тяжкое бремя навалившегося на нее кошмара.
Выкурив одну за другой три сигареты, — Настя впервые купила их для себя, — она бесплотной тенью направилась в комнату мужа и прилегла там. Но где же Константин? Опять он как назло задерживается…