Настя была не удивлена, она была раздавлена. Поверить в такое, означало поверить в то, что черное — это белое, а белое — это черное. Что не Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце вокруг Земли. Словом, это был полнейший абсурд, который просто не умещался у нее в голове…
Затем, по настоянию гостей, Насте пришлось как возможно подробнее пересказать тот памятный разговор. Что она и сделала, хотя это и стоило ей мучительных, почти невероятных усилий. Она рассказала все, не упомянув лишь об одном — о маленьком личном подарке, который напоследок преподнес ей этот неожиданный человек. Однако Настя была убеждена, что имеет право на такое умолчание…
Ей задали еще немало других, каверзных вопросов. Настойчиво выпытывали суть каждого жеста, каждого слова. Совершенно непонятно, для чего… Настя решительно и совершенно искренне не понимала, чего от нее хотят. Что может она сказать о человеке, которого почти не знала?! Если, конечно, не считать одного случайного и вполне невинного вечера…
Так и не добившись от нее того, что хотели, оба инквизитора с явным неудовольствием удалились. Напоследок Насте было заявлено, что, хоть она и пытается настойчиво представить себя эдакой недалекой простушкой, сам факт знакомства с таким подлинно чудовищным преступником крайне для нее опасен. Не исключено даже, что определенные мафиозные круги могут в самое ближайшее время серьезно ею заняться. Или уже занялись… Посему, если она надеется на помощь компетентных органов, пусть постарается припомнить еще что-нибудь существенное, а припомнив — немедленно позвонить по телефону, указанному на этой визитной карточке…
— Поймите, Анастасия Юрьевна, — с печальной улыбкой сказал ей на прощание младший инквизитор. — Речь идет не только о вашей собственной судьбе, но и о судьбе ваших близких…
Этот последний безжалостный удар поразил Настю в самое сердце. Лучше бы она по совету мужа отказалась тогда от этой злосчастной путевки! Лучше бы действительно упала за борт! Лучше бы и вправду переспала с тем обаятельным и мужественным шведом…
Лихорадочно перебирая в голове подробности недавнего допроса, Настя неожиданно пришла к выводу, что все это очень походило на провокацию! Недаром старший и, очевидно, главный из ее мучителей не произнес за это время ни слова, а лишь пристально наблюдал за ее реакцией.
Чудовищное, невыносимое обращение с человеком! Казалось, для этих двоих она и не человек вовсе, а жалкая бесчувственная марионетка, которую можно изуверски дергать за ниточки и забавляться ее забавными корчами…
От визита самозваных инквизиторов у Насти осталось такое чувство, будто ее, нагую, вываляли с ног до головы в грязи и выставили на позорище. Но самое страшное и унизительное заключалось в том, что они ей не поверили. Просто не могли поверить! По каким-то необъяснимым законам присущей таким людям извращенной причинно-следственной логики. Какие бы веские аргументы в свою защиту она ни приводила, все это изначально было бесполезно.
Значит, ее считают преступницей? Сообщницей международного бандита? Несговорчивой марионеткой в руках лукавого крестного отца, который был так немыслимо опасен даже мертвый?!
Часы летели неотвратимо, а мужа, единственного человека, с которым она могла разделись свою тревогу, по-прежнему не было. Невозможно было и думать позвонить какой-нибудь из добрых подруг и рассказать ей все. Зачем впутывать совершенно невинного человека в эту жуткую историю? Тем более, что телефон наверняка прослушивается. Ведь определенные «мафиозные круги», похоже, уже занялись ею. Или это была работа инквизиторов? Не находя ни ответа, ни доверительного собеседника, Настя все сильнее терзалась в тисках неразрешимых вопросов.
Уложив Зайку спать, она снова прошла на кухню. Надолго замерев, сидела над остывшей чашкою чая. И ждала. Теперь уже не развязки. А неотвратимого и ужасного продолжения того кошмара, в который безжалостно впутала ее злая судьба. Коварная насмешница и интриганка. О, Господи! Хоть бы кто-нибудь ей помог. Кто-нибудь!