15
В предчувствии долгожданного вечера Константин Сергеевич буквально не находил себе места. Работать было невозможно. То есть, он, конечно, работал, но как бы невпопад. Слава Богу, нынче была пятница: укороченный день, когда даже затаившиеся завистники и недоброжелатели ослабляют свой надзор, нетерпеливо поглядывая на часы.
К несчастью, тайных завистников и недоброжелателей у Константина Сергеевича в последнее время появилось немало. Людям свойственно ревновать к чужой удаче. Даже если везунчик добился ее своими руками. Совершенно исключительным, заметьте, самоотверженным трудом!
И первым среди этих затаившихся негодяев был незабвенный Витька Кожухов. Старый прохиндей, он натурально зеленел от зависти и ненависти, когда невольно сталкивался в офисе с Константином Сергеевичем. По вполне понятным причинам они старались избегать друг друга. Вот уж кто несказанно обрадовался бы его падению! Да что падению — малейшему промаху, о котором сам бы и довел до сведения высшего начальства, куда по-прежнему имел доступ. Только напрасно, батенька. Нынче в фаворе не наушники и интриганы, а работяги и профессионалы. Так-то…
В столе у Константина Сергеевича была заранее припасена бутылка любимого греческого коньяка, который в прежние времена он несомненно счел бы исключительно дорогим, а сегодня — ну, просто пустяк, и столь же изысканная коробка шоколадных конфет. Да и внешний вид Константина Сергеевича был явно на высоте: в новом элегантном костюме-тройке, купленном накануне в модном салоне, безупречно выбритый и причесанный, благоухающий, как майская роза. Это и понятно: ведь он готовился к нынешнему вечеру целую неделю. С затаенным волнением ждал, как пылкий любовник, как нетерпеливый жених… Впрочем, в пору своего давнего жениховства, Константин Сергеевич не испытывал и десятой доли обуревавших его сейчас страстей.
В своем успехе он не сомневался. Сомневаться в себе, а тем более теперь, ему вообще было несвойственно. Сомневаются только дураки. Серьезные люди предпочитают действовать.
И Константин Сергеевич действовал. Помимо кропотливой подготовки, он ежевечерне звонил из нового кабинета владычице своих сладостных грез и подолгу с невыразимым наслаждением слушал ее бархатисто-низкий, вакхический голос, упивался им, словно божественным вином, не забывая произносить в ответ цветистые поэтические комплименты.
Одно было плохо: время тянулось мучительно медленно. Особенно в этот последний и волнующий день. Константин Сергеевич до последней минуты мужественно боролся с искушением под каким-нибудь благовидным предлогом ускользнуть с работы пораньше. И хотя время встречи было назначено по-английски точно, он предпочел бы провести последние часы под окнами своей желанной феи.
Как назло молодой шеф уехал, свалив на Константина Сергеевича свои руководящие обязанности. С таким замом этот мальчишка вообще чувствовал себя, как за каменной стеной. О чем неоднократно и с явным удовольствием откровенно ему говорил. И Квашнин старался не ударить лицом в грязь. Не запятнать даже призрачной пылинкой свою кристально чистую профессиональную репутацию.
С утра его одолевали иностранцы, с которыми Константин Сергеевич запросто беседовал без переводчика. С помощью секретарши угощал изумительным кофе. Даже рассказывал новые русские анекдоты. Отвечал на многочисленные и бесконечные звонки. В меру своих прав, подписывал кое-какие важные бумаги. С новой своей ролью он сжился органично и легко, исполнял ее непринужденно и блестяще, как и подобает подлинно интеллигентному человеку.
В те короткие минуты, когда Константин Сергеевич оставался один, он тотчас спешил к огромному зеркалу и устраивал своей персоне обстоятельный и взыскательный осмотр. К счастью, все было безупречно. Даже наметившаяся неизбежная лысина вовсе не бросалась в глаза.
По окончании рабочего дня Константин Сергеевич, сжимая в руке внушительный дипломат с цифровыми замками, не спеша вышел на улицу, где его дожидался служебный автомобиль шефа. До назначенного срока оставался ровно час, и он решил немного покататься по городу. И, конечно, купить цветы.
Что ни говори, ехать на автомобиле было невыразимо приятнее, нежели ходить пешком. Особенно рядом с безоговорочно почтительным шофером, с которым можно было вполне по-дружески поболтать, разумеется, соблюдая дистанцию. А умение соблюдать дистанцию было у Константина Сергеевича в крови. И за это, в частности, одни его уважали, другие ненавидели. Впрочем, шофер оставался лицом нейтральным.