Немного поколесив по центру Константин Сергеевич велел отвезти его на Кутузовский проспект.
Никогда прежде город не казался Константину Сергеевичу таким красивым. Что ни говори, у пешехода совершенно иной угол зрения. Кто едет — тот и правит. И это — неоспоримая правда жизни.
Возле кинотеатра «Октябрь» Константин Сергеевич как бы между делом попросил остановиться и долго, тщательно выбирал в уличном киоске цветы. В конце концов купил огромный благоухающий букет алых роз, совершенно умопомрачительный и с виду, и в том, что касалось цены. Но о деньгах Константин Сергеевич больше не думал. Это было унизительно и не соответствовало его новому положению. Кроме того, это было нормально. Ведь так и должен жить в наше время уважающий себя человек.
Выбирая букет, Константин Сергеевич невольно вспомнил о жене. Настя страстно любила розы. Дуреха даже привезла из своего заморского круиза какой-то засушенный и пыльный букет и до сих пор бережно хранила его в своей комнате. Интересно, кто ей этот букет подарил? Впрочем, какая разница. Константин Сергеевич уже давно перестал ревновать свою формальную жену. А теперь и подавно. Вспоминал о ней лишь возвращаясь домой. Бедняжка, нынче ей приходилось несладко. Но ничего не поделаешь: смерть горячо любимых родителей он в свое время тоже пережил. Такова жизнь. Необходимо смириться с неизбежным. И, усаживаясь в машину, Константин Сергеевич тотчас надолго забыл о Насте.
Мимо промелькнули: Белый дом, стремительный шпиль гостиницы «Украина», похожей на гигантский звездолет, роскошные витрины и внушительные громады домов Кутузовского проспекта.
Константин Сергеевич распорядился высадить его напротив памятника героям защитникам Москвы. Дальше он намеревался дойти пешком. Тем более, что отсюда было уже рукой подать. Ненароком взглянув на монумент, Константин Сергеевич в который раз поразился его вопиющей несуразности. Вокруг тяжеловесного железобетонного обелиска, очередного фаллического символа, напоминающего гигантский штык, стояли три развернутые в разные стороны символические фигуры, такие же грубые и тяжеловесные: солдат, рабочий и женщина, труженица тыла. Но самое поразительное, что женщина эта держала на руках, как дитя, огромную авиационную бомбу. Да уж, поистине неповторимая героика эпохи недостроенного коммунизма…
Ощущая в груди томительное волнение, Константин Сергеевич не спеша приближался к цели своего путешествия. Мимоходом заглядывал в витрины, скептическим взглядом оценивал встречных женщин. Место было престижное, и женщины выглядели соответственно. Впрочем, попадались и груженные неподъемными мешками и сумками многопудовые бабищи с расположенного неподалеку Киевского вокзала. Но даже они не портили исключительно респектабельную картину.
Возле булочной, рядом с мемориальной доской, возвещавшей потомкам, что в оном доме жил не кто-нибудь, а сам А. Довженко, Константин Сергеевич повернул в подворотню и вошел в тихий полутемный двор, такой же респектабельный и чистый, как весь Кутузовский проспект. Сколько лет он бесплодно мечтал поселиться в таком вот исключительно благопристойном районе, вблизи исторического и культурного центра. Разгуливать ежедневно по этим необъятно широким улицам и вообще, чувствовать себя здесь как дома. Рядом с этим респектабельным великолепием родное Коломенское представлялось Константину Сергеевичу просто убогой деревней.
Решив явиться как англичанин, минута в минуту, Константин Сергеевич присел на очищенной от снега аккуратной скамеечке под заиндевевшими деревьями и закурил. Оставалось что-то около четверти часа. Несмотря на добрый десяток градусов ниже нуля, он напрочь не замечал мороза. Верно говорят, что любовь греет. И как греет!
За высыпавшими вокруг разноцветно освещенными окнами угадывалась чужая, благообразно сытая жизнь. По двору неторопливо прогуливались величественные хозяйки с не менее величественными собаками. У подъездов, будто в престижном автосалоне, густо стояли иномарки всех цветов и фирм. Когда-нибудь и он непременно купит себе такую же состоятельную машину. Не беда, что с возрастом все труднее научиться водить и сдать на права. Для Квашнина, если он всерьез наметит себе цель, не существует никаких препятствий!
Без пяти семь Константин Сергеевич резко вскочил и подхватив дипломат и хрустящий зеркальной упаковкой букет, поспешил к подъезду. Негнущимся взволнованным пальцем набрал на панели кодового замка заветное число 167 и нетерпеливо вошел в светлый, натопленный до духоты просторный подъезд. Господи, какая чистота! Ни единого окурка, ни единого похабного рисунка на стене! Поистине, тут живут не вылезшие из пещер питекантропы, а исключительно порядочные, цивилизованные люди.