Константин Сергеевич обрел свое счастье.
16
«Держи меня, соломинка, держи…»
Эти слова Настя твердила про себя уже три дня, как молитву, как заклинание.
В субботу утром в стопке позабытых пластинок, которые давным-давно никто не слушал, она отыскала старый альбом Аллы Пугачевой, так нравившийся ей в школьные годы, завела допотопный, с простудной хрипотцой стереопроигрыватель «Аккорд» и на время обрела утешение своей мятущейся душе.
Музыка была необходима ей как воздух. Не та, энергичная и беззаботная, что звучала сутками напролет на каналах радио и телевидения, но какая-то особая, способная проникнуть в самое сердце. И старые песни Пугачевой как нельзя лучше соответствовали ее настроению.
Напрасно прождав мужа всю долгую и почти бессонную ночь, Настя под утро поняла, что, кроме себя самой, надеяться ей больше не на кого.
Исчезновение Константина поначалу ее встревожило. Такого с ним еще не бывало. Он мог задерживаться. Мог прийти заполночь, когда она и Зайка уже спали. Но чтобы не явиться вовсе…
Случись такое несколько лет назад, когда их отношения еще можно было назвать относительно нормальными, Настя была бы попросту в панике. Обзвонила бы и подняла на ноги всех общих знакомых и друзей. И наконец, с холодеющим сердцем стала бы наводить справки в больницах и моргах…
Под утро она даже собралась было позвонить тем немногим знакомым и друзьям мужа, которые еще поддерживали с ней какие-то отношения. С трудом дождавшись девяти, когда ее внезапный звонок уже нельзя было назвать неуместно ранним, Настя даже сняла трубку, но, после минутного раздумья снова опустила ее на рычаг. Она как будто впервые поняла, что у Константина Сергеевича теперь своя собственная личная жизнь, в которой у нее если и есть какое-то место, то лишь формальное, и что он вполне имел право исчезнуть, не ставя ее в известность, а то и вовсе не прийти ночевать.
«Держи меня, соломинка, держи! Когда вокруг шторма двенадцать баллов…» — надрывался старенький проигрыватель. Возбужденная музыкой, Зайка скакала по квартире ходуном, исполняя какой-то дикий танец. Опустошенная и растерянная, Настя бездумно сидела возле тумбочки с телефонным аппаратом. Неприбранные соломенные волосы свисали едва ли не до самого пола.
Наконец она решительно встала. Принялась за уборку.
Несколько часов подряд Настя трудилась, как заведенная. Зайка, подхватив санки, с утра пораньше отправилась гулять, благо погода стояла прекрасная, солнечная. Упрятав волосы под импровизированной чалмой из розового махрового полотенца, Настя самоотверженно перемыла везде полы, отдраила до зеркального блеска ванну, раковину и стенной кафель. И напоследок перемыла с «пемоксолем» всю посуду.
В обычные дни после такого трудового подвига она просто свалилась бы без сил. Но сегодня Настя почти не замечала усталости, ежечасно взбадривая себя лошадиной дозой растворимого бразильского кофе. И курила, разумеется. Это занятие, казавшееся ей в недавнем прошлом отвратительным, неожиданно быстро вошло у нее в привычку.
Пока она была занята делом, мучительные сомнения и страхи последних дней на время оставили Настину голову в покое. Но когда делать по дому оказалось больше нечего, Настя вновь с ужасом обнаружила, что от волнения не находит себе места. По давнишней детской привычке она чуть было не начала грызть ногти. Но к счастью, вернулась с улицы Зайка, неуемная и раскрасневшаяся от мороза, и Настя с облегчением занялась приготовлением обеда. Скоро она отправится в больницу к маме, и это поможет ей еще на несколько часов забыть о происходящем.
Ровно в пять, сдав на время Зайку под опеку соседской бабушки, которая охотно устраивала у себя дома маленький детский сад, Настя была уже в больнице.
В дверях маминой палаты ей попался дежурный врач. На его обычно непроницаемом усталом лице витала невнятная улыбка. Пригласив Настю отойти в сторонку, он неожиданно сообщил, что по результатам последних анализов, злокачественная опухоль, похоже, прекратила свой рост, а это определенно свидетельствовало, что появился шанс на излечение.
— Чуда я вам, конечно, не обещаю, — пояснил врач, — но при соответствующем лечении ваша мать вполне могла бы прожить еще несколько лет…
От радости у Насти едва не подкосились ноги. Пришлось даже попросить у сестры таблетку валидола. Кое-как оправившись и наспех выкурив сигарету, Настя с лучезарной улыбкой осторожно вошла в мамину палату.