19
Глеб подрулил к вокзалу за полчаса до отхода поезда.
Вечер был не по-зимнему теплый, ясный. Под ногами хлюпало снежное месиво. Ощутимо пахло близкой весной.
Припарковав машину и подхватив свой багаж, он смешался с толпой и не спеша зашагал к посадочным платформам.
Нужный ему поезд стоял на третьем пути. Пробираясь в толпе перегруженных пассажиров и провожающих, Глеб монотонно отсчитывал вагоны. Тот, который он искал, прицепили теперь с головы состава.
Вокзальная суета и неразбериха всегда возбуждали Глеба. В сущности, всю свою непутевую долгую жизнь, он был странником, неприкаянным перекати-поле. Добрая половина этой жизни прошла в бесконечных командировках. Так это называлось официально. Всякий раз, садясь в очередной поезд или самолет, Глеб невольно прощался с Москвою навеки, целиком вверяя себя судьбе. Но каким-то чудом каждый раз неизменно возвращался обратно.
Судьба хранила его. Бог знает, для чего и зачем. Но из года в год не позволяла Глебу прочно и мирно осесть на земле, укорениться и жить как все люди. Да он уже и не мечтал об этом. Раз уж написано ему на роду до конца дней своих оставаться одиноким волком, выходит, так тому и быть. И не стоит искушать судьбу.
Возле нужного вагона скучно топталась на снегу знакомая рыхлая фигура. Цепким своим зрением Глеб приметил ее издали и невольно улыбнулся. В распахнутом на груди шикарном кожаном пальто он выглядел очень импозантно, даже несмотря на объемистую, перевязанную бечевой картонную коробку, которую держал в левой руке.
Не спеша подошел, поставил на относительно сухое и чистое место свою увесистую поклажу, и, глядя в знакомые, округлившиеся от изумления глаза, невозмутимо усмехнулся.
— Здорово, Зинаида! Не признала что ли, сестренка?
Проводница растерянно всплеснула пухлыми руками.
— Мать честная! Глеб?! — и почтительно добавила: — Александрович… Ой, а я-то дура, гляжу: знакомый, вроде человек… — и смущенно улыбнулась: — И правда, не признала…
— Забыла меня, стало быть, — покачал головою Глеб.
— Тебя забудешь… — потупилась проводница, но тотчас спохватилась: — Ой, да что же мы стоим? Проходи в вагон, поднимайся!
В знакомом, до духоты натопленном купе для проводников, пахло как прежде — деревенским теплом и валенками. Устроив под столом свою коробку, Глеб неторопливо присел, лукаво взглянул снизу вверх на смущенное, растроганное лицо проводницы.
— Ну, что, сестренка, прокатимся? — усмехнулся он.
Женщина от полноты чувств зарумянилась.
— Ой, да с тобой хоть на край света…
— Шучу я, — с улыбкой сказал Глеб. — Да ты садись, Зинаида. В ногах правды нет.
Проводница осторожно уселась рядом.
— Дело у меня к тебе, — пояснил Глеб. — Посылочку надо бы передать по адресу. — И небрежно похлопал по верху свою коробку. — Телеграммку-то я уже отстукал. Так что на месте тебя встретят. Хорошие люди. Душевные. Ты уж подсоби, Зинаида.
— Да что ты, в самом деле, — отмахнулась проводница. — Разве я отказываюсь… Не забыл меня — и то счастье…
— Ну уж прямо, — оскалился Глеб и мягко обнял ее полные плечи. — Сама-то как? Развязалась со своим непутевым?
Проводница разом оживилась. Глаза ее взволнованно заблестели.
— Милый ты мой, яхонтовый! — затараторила она. — Это ж ты мне прямо судьбу напророчил! Ясное дело, развязалась… Ну, его, дурака, к лешему… Столько горя я с ним натерпелась! А давеча, как с тобой расстались, познакомилась я с одним человеком. Порядочный такой, непьющий… Одним словом, у меня теперь живет… — потупилась растроганная проводница. — Уж не знаю, как и благодарить тебя, Глеб… Александрович.
— Да будет тебе, сестренка. Я же говорил: у меня глаз — алмаз. Я человека на семь метров вглубь вижу. Сказал — стало быть, так и будет…
Женщина благодарно сжала в ладонях его руку.
— Ой, не смущай ты меня, соколик… Я баба горячая… Как увидала тебя, так сразу сердце и защемило…
— А как же дружок твой задушевный? — усмехнулся Глеб.
Проводница вздохнула.
— Мужик он хороший… Тоже освободился недавно… Жена его бросила. Квартиру отняла… Веселый такой. На все руки мастер…
— Мастер — это хорошо, — кивнул Глеб. — Ты его только до бутылки не допускай.
Женщина испуганно замахала руками.
— Господь с тобою, Глеб! Да лучше я поперек порога костьми лягу! Хватит с меня алкоголиков…
— Вот и славно… Значит, передашь посылочку? — спросил Глеб, подмигнув. — Тут адресок на всякий случай на коробке написан. Иван Петрович и Анисья Михайловна. Да они тебя встретят! Славные старики. Много добра мне сделали…