Часть вторая
1
Критический период уготовано пережить каждому человеку. Пережить мучительно и трудно. На то он и критический период. Время, когда с высоты прожитых лет можно бесстрастно предугадать итог всей своей жизни. На этом заколдованном перекрестке сомнений и раздумий еще можно порой сделать поворот, но изменить предначертанный путь — сложно, слишком сложно…
Аркадий Аркадьевич Сошников, торжественно отметив сорок второй в своей жизни день рождения, вступил как раз в этот критический период с глубоким душевным разочарованием. Нельзя сказать, что прожитые им годы он считал совершенно бесплодными и бесцельными, но, будь на то его воля, — несомненно предпочел бы избрать другую жизненную дорогу.
Запоздалые сожаления основательно усугублялись тем, что изначально в выборе своего пути Аркадий Аркадьевич был несвободен — зависел от воли родителей, вернее, от отцовской воли. Отдавший всю свою жизнь служению родине в ее железных внутренних органах, Сошников-старший и слышать не хотел, чтобы сын осмелился избрать какое-либо иное поприще. А поползновения к тому у сына намечались, и очень серьезные.
В детстве Аркадий Аркадьевич был тихим, не в меру мечтательным отроком, много и самозабвенно читал и втайне решил посвятить свою жизнь служению литературно музе. По окончании школы намеревался даже поступить в знаменитый Литературный институт на Тверском бульваре. И, надо полагать, добился бы своего, поскольку действительно обладал определенным литературным дарованием. Что однозначно засвидетельствовал исход творческого конкурса, по результатам которого Аркадий Сошников был допущен к вступительным экзаменам. А это, заметьте, удавалось далеко не многим! Разумеется, теперь та наивная детская повесть о первой любви, с которой он решился штурмовать вершину литературного Олимпа, представлялась Аркадию Аркадьевичу не более чем шуткой, однако, согласитесь реальный шанс изменить свою судьбу у него был, и шанс многообещающий.
Но воля родителей, не пожелавших и слышать о появлении в семье новоявленного писателя, то есть, человека профессии легкомысленной и в общественном отношении небезопасной, — была непреклонна. И пришлось Аркадию Аркадьевичу, стиснув зубы, поступить в весьма престижное закрытое учебное заведение, кующее железные кадры верных защитников родины. И поступить, разумеется, по протекции.
С тех пор прошло немало лет. Аркадий Аркадьевич добился несомненных успехов на навязанном ему поприще. Добиться еще больших мешал угнездившийся в душе коварный червь сомнения. По-прежнему Аркадия Аркадьевича потаенно привлекала богемная литературная жизнь, ее веселая беззаботная праздность. И, конечно, дерзкая перспектива добиться успеха, со всеми вытекающими из этого удовольствиями.
Но, увы, раз уж судьба сыграла с ним такую злую и жестокую шутку, приходилось несостоявшемуся литератору поневоле совершать восхождение к другой, куда более многообещающей вершине, так, впрочем, и не ставшей в глазах Аркадия Аркадьевича привлекательной.
До недавних пор служба, со всеми ее тревогами и тяготами, не казалась полковнику Сошникову слишком обременительной. Он делал свое дело. Медленно, но верно поднимался под чутким руководством прежнего начальника, давнишнего и доброго друга отца. Работа была почти незаметная и вполне мирная. Аналитические размышления, доклады, бумажки…
Но несколько лет назад во всем железном заведении произошла основательная и болезненная перетряска и… Аркадий Аркадьевич, опять-таки против собственной воли, оказался в совершенно другом отделе, под руководством куда более требовательного и взыскательного начальника. Так что поневоле ему пришлось оставить прекраснодушные мечты о мирном достижении основательной пенсии, и, мобилизовав все силы, взяться за новую, изрядно претящую его натуре работу.
Дела, за которые он теперь отвечал, отравляли жизнь не только Аркадию Аркадьевичу, но и многим куда более значительным людям — персонам государственного масштаба. И главное — ни отказаться, ни увильнуть от этих дел он просто не мог, поскольку заслуженный его родитель скоропостижно скончался, а вместе с ним — и прежние высокие связи… Приходилось выпутываться самому. А именно этого, в силу своего характера, Аркадий Аркадьевич, как назло, делать не умел. И потому вынужден был бессильно плыть по течению, рискуя при малейшей оплошности быть безжалостно выброшенным на берег.
Положение его в немалой степени осложнялось еще и мучительными семейными проблемами. Если с женой у Аркадия Аркадьевича всегда были мир и любовь, то единственная и, к несчастью, горячо любимая дочь вот уже добрый десяток лет преподносила родителям сюрприз за сюрпризом. Изрядно избалованная и почти неуправляемая, она, задолго до совершеннолетия, превратилась для Аркадия Аркадьевича в постоянную головную боль, с которой он бессилен был что-либо поделать. Сколько сил и средств было потрачено, чтобы девчонка с грехом пополам закончила школу и поступила в институт, сколько нервов! Так нате вам — едва закончив первый курс, эта маленькая стерва наотрез отказывалась учиться дальше, связалась с настоящим человеческим отребьем и безоглядно покатилась прямиком в пропасть.