В этом полугипнотическом состоянии, будто в ожидании казни, Настя провела весь долгий и бессмысленный день. А возвращаясь домой, посреди улицы споткнулась на ровном месте и упала. До онемения ушибла правое колено. Какие-то добрые люди подняли ее, усадили на скамейку. Настя не помнила, каким чудом она добралась до дома. Кажется, кто-то едва ли не под руку сопровождал ее от «Измайловского парка», где случилось несчастье. Она даже не запомнила: мужчина это был или женщина?
Пока Настя тщетно искала в развороченной сумочке ключ, которого там и быть не могло, поскольку он лежал в кармане ее модной ветровки, наверху послышались шаги. И вскоре по лестнице не спеша спустился высокий невзрачный мужчина с дешевым дипломатом.
— Здравствуйте. Вы здесь живете? — приветливо спросил он, глядя в бескровное Настино лицо. Ключ выпал из ее онемевшей руки и жалобно зазвенел.
Незнакомый мужчина тотчас нагнулся и мягко вложил его в Настину руку.
— А я с телефонной станции, — невесть почему улыбнулся он. — Уже заходил к вам сегодня… Дома девочка, но она мне не открыла… — добавил он, пожав плечами. — И правильно сделала. Мало ли кто по подъездам шатается… Вы позволите войти? — очень любезно осведомился мужчина.
Постепенно до Насти дошел смысл его слов: «А я с телефонной станции…» И хоть мастера она уже несколько дней не вызывала, Настя принялась машинально отпирать дверь, потом отступила и позволила незнакомцу войти в квартиру.
В прихожей стояла Зайка с недоверчиво ворчащим Томми на руках. И, увидев ее, Настя вздохнула с облегчением. Встретив недоуменный взгляд дочери, она тихо сказала:
— Зоя, дай дяде тапочки…
Дело в том, что, войдя в квартиру, телефонный мастер, вопреки обыкновению, принялся смущенно расшнуровывать ботинки. И это почему-то успокоило и отрезвило Настю.
— Пожалуйста… — сказала Зайка, выполнив просьбу матери.
Незнакомец в ответ улыбнулся и деловито спросил:
— Ну, так где у вас телефон?
По-прежнему не выпуская из рук Томми, Зайка проводила его к аппарату, рядом с которым уже не один день лежала на тумбочке злополучная розетка.
— Тю! — усмехнулся мужчина. — Да это пара пустяков… Пять минут — и все будет готово!
Оцепеневшая Настя молча наблюдала за ним из прихожей. Кажется, это действительно был телефонный мастер. Во всяком случае, глядя на то, как он невозмутимо раскрыл свой дипломат, вынул оттуда отвертку, перочинный ножик и моток изоляционной ленты, Настя поймала себя на мысли, что по-видимому, незнакомец вовсе не собирается ее убивать. По крайней мере, в ближайшие минуты.
— Что с тобой, мамочка? Тебе плохо?! — спросила Зайка, озабоченно взирая на нее снизу вверх.
Настя вздрогнула и наконец-то расслабилась.
— Да… То есть, нет… Все хорошо, детка… — ответила она, пытаясь улыбнуться. Но дочь, похоже, все равно ей не поверила.
Телефонист, как и было обещано, без особого труда управился с работой если не за пять, то самое большее за десять минут. Вынул и снова вставил вилку в розетку. Потом небрежным пальцем навертел на диске сотню и проверил свои наручные часы.
— Все в порядке! — с мягкой улыбкой сказал он, взглянув на Настю. — Теперь в случае чего вы сможете его выключить…
Все это время Настя стояла, не шелохнувшись, у стены.
Это улыбчивое «в случае чего» неожиданно заставило ее вздрогнуть. Пока незнакомец деловито собирал свой дипломат, она с затаенным волнением вглядывалась в его лицо, пытаясь понять: где она могла видеть этого человека раньше?!
Внезапно телефонный мастер вскинул голову, и Настя снова встретила взгляд его водянистых цепких глаз, в которых по непонятной причине больше не было льда, а светились искреннее дружелюбие и… необъяснимое сочувствие к ней!
«Нет… Не может быть!» — холодея, подумала Настя.
Это был один из ее инквизиторов.
— Все в порядке, Анастасия Юрьевна, — приветливо улыбнулся он, приблизившись к ней. — Но, прежде чем уйти, я вынужден буду задать вам несколько вопросов… Кстати, может быть, мы с вами чайку попьем?
Проглотив комок, Настя опустила глаза и обреченно прошла на кухню.
4
Они беседовали уже долгих два часа; беседовали вполне мирно, почти по-домашнему. Настя ужасно устала и с трудом подбирала слова, с трудом понимала то, что ей говорили, о чем спрашивали. Все это время ее не покидало странное чувство абсурдности происходящего, его полной бессмысленности. О, если бы все это был сон! Единственное, о чем она тогда бы могла мечтать — это поскорее проснуться. Но абсурд и реальность настолько перепутались в Настиной голове, что разобраться в них, по крайней мере теперь, не было никакой возможности.