— Товарищ полковник, — усмехнулся шофер, покосившись на его постепенно прояснившееся лицо. — Мне тут такой новый анекдот рассказали…
— Валяй, Дорожкин, мочи! — встряхнулся Аркадий Аркадьевич.
Через несколько минут он уже с облегчением хохотал во все горло, смахивая невольные слезы.
5
В угловой квартире на втором этаже кирпичной пятиэтажки, выходящей торцом на набережную, вот уже несколько месяцев жили трое мужчин. Они не были родственниками, ответственными или временными квартиросъемщиками, ни даже представителями сексуальных меньшинств. Жили на удивление скромно и незаметно. И если бы в окнах по вечерам не зажигался свет, соседи, возможно, так и не узнали бы, что в этой, подолгу пустовавшей квартире, кто-то есть.
Днем и ночью при помощи различной хитроумной техники вели они пристальное наблюдение за окнами однокомнатной квартиры на первом этаже соседнего дома. По возможности фиксировали на видеопленку все происходящее внутри, перемещения хозяина и его случайных гостей, а также записывали все телефонные разговоры. Работа была серьезная и ответственная. Посему трудились мужчины посменно: пока один отдыхал, другой неотлучно нес вахту в соседней комнате, где никогда не зажигался свет, присматривая за сложной и бдительной аппаратурой, которая, впрочем, была снабжена автоматикой; третий неизменно находился снаружи, чаще всего сидел в припаркованной за кустами машине с затемненными стеклами, готовый при необходимости немедленно броситься в погоню.
Сказать по правде, объект, за которым велось столь настойчивое наблюдение, за прошедшее время успел изрядно намотать нервы всем троим соглядатаям. Это был плечистый крепкий мужчина, немного старше их самих, с повадками и опытом матерого разведчика. Таковым он по сути и являлся, и все трое порой болезненно завидовали блестящему его мастерству. Требовалось поистине ангельское терпение, чтобы без злобы сносить многочисленные его примочки и увертки. Временами мужчинам даже казалось, что объект с наслаждением издевался над ними, при этом неизменно делая вид, что не замечает слежки. Чего стоили одни эротические шоу, которые он им устраивал, нарочито не заботясь о том, чтобы наглухо зашторить окно, или беззаботные пиршества и попойки с такими сексапильными красотками, что у злосчастных соглядатаев начиналось томительное окостенение членов. Со временем они, разумеется, привыкли. Но своего поднадзорного невзлюбили так, что по первому приказу готовы были буквально разорвать его на куски. Беда только, что приказа все не было и не было.
Наблюдатели основательно устали и вымотались. Время от времени их сменяла другая команда, покидавшая свой пост с такой же затаенной злобой. Таким образом, на стороне невольных зрителей было явное численное преимущество. В сущности, ребят можно было понять: пока обнаглевший объект вовсю наслаждался жизнью, разбазаривая дармовые денежки, они зарабатывали на хлеб поистине в поте лица своего…
Было раннее утро. Во дворе оголтело горлопанили весенние песни воробьи. Тускло догорали и блекли ночные фонари вдоль набережной. За углом с размашистой ленцой пыльно расшаркивалась одинокая метла.
У окна угловой квартиры, с замаскированной среди домашних растений бессонной аппаратурой, смачно уплетал огромный бутерброд с яичницей хмурый небритый мужчина. Со вчерашнего вечера у него и остальных соглядатаев было на редкость паршивое настроение.