Бэнкс перешагнул через два концентрических внешних золотых кольца, но не стал заходить внутрь, а расположился на золотых кругах, поставив ногу на обе стороны. МакКелли тут же воскликнул.
- Счетчик растет быстрее, Кэп.
- Я так и думал, - отозвался Бэнкс. - Что-то реагирует на наше присутствие здесь. Думаю, мы что-то запустили. Так что если что-то начнет происходить помимо движения счетчика, кричи. И кричи громко, хорошо?
МакКелли дал ему знак "хорошо", и Бэнкс шагнул внутрь круга, стараясь не задеть ни одной из золотистых линий и загогулин. Он напрягся, не зная, будет ли атака, но все равно приготовился к ней, но вокруг была лишь неуклонно нарастающая жара и никаких признаков того, что его присутствие в кругах было хоть как-то отмечено.
Сейчас было жарко, как в любой британский летний день, тепло поднималось вверх, как солнце от горячего песка на пляже, но Бэнкс отказывался снимать куртку - у него не было гарантии, что это тепло не исчезнет так же быстро, как и появилось.
Он махнул рукой рядовому, и Bиггинс осторожно перешагнул через золотые круги, чтобы присоединиться к нему. На этот раз что-то было замечено. Как только человек полностью вошел в круги, по ангару разнесся треск, затем скрип, а когда они посмотрели на тарелку, то увидели слева от себя шов в форме двери на поверхности.
- Поросята, поросята, впустите меня, - пробормотал Bиггинс, когда Бэнкс шагнул вперед.
Бэнкс снял перчатки, расстегнул верхнюю куртку и подошел вплотную к тарелке. Он положил руку на то, что, как он надеялся, было дверным проемом. Он ожидал, что металл будет теплым на ощупь, но под его пальцами он оказался холодным, почти ледяным.
Он обернулся, чтобы посмотреть на МакКелли. Капрал сделал левой рукой движение, похожее на "да" или "нет". Этого было недостаточно, чтобы удержать Бэнкса от выбранного им варианта действий. Он надавил на металл, и тот поддался давлению, погрузился на несколько дюймов внутрь, а затем со скрипом отъехал вправо, что говорило о том, что механизм не использовался уже много лет.
За открывшимся входом внутри тарелки царил полумрак, и оттуда доносилось холодное дыхание зимы, сопровождаемое запахом спертого воздуха и пыли. Здесь по-прежнему не было и намека на запах смерти, и Бэнкс воспринял это как хороший знак. Он опустил очки ночного видения и шагнул внутрь корабля.
Пол под ногами был холодным. Он чувствовал, как холод проникает сквозь тяжелые резиновые подошвы его ботинок, сквозь материал брюк на лодыжках и голенях, и от этого становилось еще холоднее после относительного тепла, царившего в нескольких шагах от двери. Он напрягся, готовый к действию, если какая-нибудь из смещающихся теней приблизится к нему, но внутри судна не было ни тел, ни какой-либо жизни. Что еще более удивительно, приборы, механизмы управления или средства передвижения были заметны только по их отсутствию - тарелка была не более чем пустой оболочкой из металла толщиной всего в дюйм или около того. Лишь длинное окно на противоположной от дверного проема стороне нарушало монотонность пустых стен. Несмотря на возраст, на который указывала документация, внутри тарелки не было никаких признаков ржавчины или разрушения металла, и, если бы он не знал лучше, Бэнкс мог бы подумать, что вся конструкция была построена недавно, незадолго до их прибытия.
Когда он шагнул еще дальше внутрь, окно напротив тарелки пропускало достаточно света, чтобы он мог снова укротить ночные очки и как следует осмотреться. Несмотря на нарастающую жару в ангаре, пол и стены внутри тарелки были покрыты тонким слоем инея, и холод был достаточно сильным, чтобы Бэнкс снова застегнул куртку и натянул капюшон на уши.
На полу не было никаких следов, кроме его собственных, ведущих от дверного проема, и никаких признаков того, что кто-то входил в корабль за годы, прошедшие с тех пор, как он занял свое место на полу ангара. Не было и признаков того, что тела мертвецов когда-либо складывали внутрь, тем более в последние несколько часов.
И все же чутье кричало ему еще громче. Что-то здесь определенно не так, и это заставило его дернуться. Он едва не подпрыгнул, когда Bиггинс заговорил позади него.
- Безопасно ли подниматься внутрь, Кэп?
Бэнкс пригласил второго человека вперед, но не дал ему зайти дальше, чем он сам. Когда Bиггинс снова заговорил, он услышал, как его собственное замешательство отозвалось в его голове.