Отряд продолжал отступать, все еще стреляя, пока замороженные мертвецы проходили через дверной проем, подстраиваясь под темп отступающих людей. Высокий оберст не отрывал взгляда от иллюминатора, словно знал, что Бэнкс наблюдает за ним. Бэнкс испытал еще одно озарение.
Он хочет, чтобы мы все оказались внутри кругов. Так он сможет черпать больше силы.
Песнопения монахов становились все громче. Бэнкс почувствовал зов тьмы, увидел, как тени стали темнее, а в черноте появились звезды. Пустота раскрылась вокруг пентаграмм, где они стояли.
Внешний круг. Оберст сделал еще один шаг к отступающим мужчинам. Они почти прижались к внешнему кругу.
- К черту все это. Вверх, - крикнул Бэнкс Bиггинсу. - Подними нас.
- Что? Ты с ума сошел, чувак?
- Это чертов приказ, рядовой, - крикнул он. - Улетай отсюда, пока оно не поглотило нас всех.
Бэнкс подумал о тарелке, которая светилась все ярче и поднималась с пола ангара. Похоже, Bиггинс принял его приказ близко к сердцу, потому что казалось, что его собственные мысли усилились, ускорились, и вид из иллюминатора изменился, когда тарелка поднялась, сначала медленно, а затем явно ускорившись.
Высокий оберст посмотрел Бэнксу в глаза. Последнее, что Бэнкс увидел, прежде чем вид на ангар полностью исчез из поля зрения, было то, как губы немца поднялись в улыбке, и между ними выскользнул черный, раздвоенный язык.
- 17 -
Танец накрыл Бэнкса волной черноты и пустоты, сначала беззвездной и библейски черной, а затем медленно обретавшей форму, когда они плыли в такт музыке. Часть его сознания понимала, что он все еще стоит внутри пентаграммы, на полу золотистой тарелки, парящей теперь над обломками разбитого купола.
Но эта часть была незначительной по сравнению с безграничностью пустоты и призывом танца. Бэнкс хотел погрузиться в нее, позволить ей унести его в глубокую тьму, где не было ничего, кроме танца и покоя, навсегда.
Я хочу этого.
И с этим пришло осознание.
Это то, чего я хочу. Это то, чего я всегда хотел в глубине души. Этот ублюдок все еще в моей голове. И он хочет чего-то другого.
Он почувствовал соленый вкус воды на губах и вспомнил, как Карнакки стоял один в темноте, вспомнил, где Черчилль нашел своего "демона". У него произошло последнее озарение.
- Bиггинс, - крикнул он в темноту. - Иди налево. Три метра, а потом к двери.
- А потом что, капитан? - голос рядового доносился отовсюду и ниоткуда, как голос Бога в темноте.
- А потом прыгай. Прыгай, если хочешь жить.
Он почувствовал, как мысли Bиггинса, вместе с его собственными, слегка сдвинули тарелку в сторону, подальше от разбитой крыши купола.
- Прыгай, солдат, это, блядь, приказ, - крикнул Бэнкс и, полагая, что ему повезло, выбежал из пентаграмы, направляясь к тому, что, как он надеялся, было дверью.
Он встретил Bиггинса как раз в тот момент, когда его зрение прояснилось. Они почти застряли друг в друге в дверном проеме. Секунда, которая понадобилась им, чтобы распутаться, едва не стала для них обоих смертельной: тарелка начало ускоряться, направляясь к морю.
Бэнкс не колебался. Он выбросил Bиггинса из открытого дверного проема, а затем прыгнул за ним.
Падение казалось бесконечным.
- 18 -
Он ударился о мягкий снег на твердом льду, приземлившись на спину, и успел повернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как тарелка ударилась о поверхность моря далеко в бухте. Онa дважды подпрыгнулa, как плоский камень, прежде чем развалилaсь с визгом рвущегося металла, который эхом разнесся по скалам.
В конце концов, когда онa погрузилaсь в воду, черная тень с расправленными крыльями распространилась по поверхности, а затем медленно погрузилась в воду.
Налетел новый порыв ветра и снега, прошел, и когда он утих, не осталось ничего, кроме самого моря. Последним исчезло далекое звучание монашеских песнопений, не в ветре, как думал Бэнкс, а откуда-то из глубины - глубокой, темной, танцующей в бездонных волнах, с привкусом соленой воды на губах.
Он пытался вытащить Bиггинса из сугроба, когда трое оставшихся членов его отряда подбежали по склону. Глаза Bиггинса мерцали - он получил удар по голове и был не в полном сознании, но, похоже, кости не были сломаны.
Хайнд добежал до них первым.
- Не знаю, что ты сделал, капитан, но это, блядь, сработало. Там внизу осталась только грязная ледяная вода.
Бэнкс услышал новый шум. Он снова посмотрел на море. Ледокол выходил из самой дальней точки на правой стороне бухты, и отдаленный гул тяжелых двигателей шлюпки в воде эхом разносился по всем скалам.