— Что, Рэй, собачья погодка? — спросил он участливо. — Ты насквозь промок.
Я посмотрел на себя: вода струйками стекала с одежды, и на полу вокруг меня уже образовалась маленькая лужа.
— Что ты здесь делаешь? — злобно прошипел я.
— Что делаю? — Бруно рассеянно огляделся вокруг. — Да так, ничего. Надо было кое-что проверить.
— Проверить?! — Я чувствовал, что внутри у меня снова все закипает. — Что ты там шаришь в моем компьютере, а? Смотришь, не осталось ли чего-нибудь, что указывало бы на тебя?
Вайс посмотрел на меня как на капризного ребенка.
— Кстати, не стоит ставить на компьютер пароль, состоящий из имени и года рождения. Это, конечно, не «один-два-три-четыре», но тоже не слишком умно.
— Не твое собачье дело, какие у меня пароли! — заорал я. — Ты посиди тут, никуда не уходи! Я сейчас поднимусь наверх, возьму пистолет и застрелю тебя! Слышишь?! И будь уверен, у меня хватит духу!
— Не трудись, Рэй, — спокойно ответил Бруно, сунул руку в карман пиджака и достал оттуда мой «глок». — Хранить ствол в шкафу среди полотенец — тоже не самая лучшая идея. — Он положил пистолет на стол рядом с собой. — А за что, собственно, ты хочешь убить меня, Рэй?
Я даже задохнулся от такой наглости.
— За все! Но прежде всего, конечно, за Тони!
— Поверь, Рэй, это не было частью плана, — спокойно сказал Вайс.
— Ах не было частью плана! — ярился я. — А что было частью плана, Бруно? Разнести этот несчастный остров ради денег или политических иллюзий?
Бруно с сожалением посмотрел на меня:
— Жаль, что ты не улетел в Майами, Рэй.
«Неужели они были с Фуном заодно? — удивился я. — А почему, собственно, нет?» За спиной у меня послышался шорох, но я не успел обернуться. Что-то тяжелое ударило меня по затылку. «Господи, так у меня совсем мозгов не останется!» — успел подумать я. И свет снова погас — второй раз за день.
Рэй возвращается к жизни
Мне снился конец света. Я сидел в бомбоубежище и печатал на компьютере письмо некоему мистеру Райсону. Кто такой этот мистер Райсон и зачем мне надо было писать ему, когда мир уже погиб, я объяснить не мог. Там, во сне, я знал, что операция «Барбадосса» завершилась и что острова больше нет. А может быть, и не только острова, но и всего мира. Я не мог себе представить, что увижу за стенами моего убежища. Подобно тому, как потерпевший кораблекрушение держится за доску, я держался за клавиатуру и печатал, печатал, печатал что-то.
Но вдруг в моем сне что-то изменилось. Там началось движение. Откуда-то появились люди, незнакомые, но все-таки живые люди. «Значит, не все погибли», — подумал я, и мысль эта добавила мне бодрости. Люди переходили с места на место и что-то делали, не обращая на меня никакого внимания. Я пытался понять, что происходит, но смысл ускользал. Что-то странное случилось со временем. Если до этого все совершалось тогда же, когда я в последний раз встречался с Вайсом, то теперь я оказался как будто в будущем. На свете давно уже не было ни Бруно, ни Фун Чао, ни Мамиса, и все события, в которых мы с ними участвовали, давно утратили смысл, как для современного человека утратили смысл Крестовые походы.
«Интересно, если бы мы знали, понимали или чувствовали, что все непримиримые противоречия, разделяющие нас, со временем утратят всякое значение, как билеты на давно завершившиеся футбольные матчи… Если бы мы смогли хотя бы на минуту взглянуть на нашу жизнь через обратную оптику вечности, как бы это подействовало на нас? Это сделало бы нас терпимее? — размышлял я. — Может быть, наша жизнь стала бы похожа на залитый солнцем пляж, по которому мы с Тони когда-то бежали вместе». При мысли о Тони мне захотелось плакать. Но я не успел предаться грустным мыслям, потому что там, во сне, из толпы незнакомых людей вдруг вынырнул Эдди Пастора. Он склонился надо мной и произнес со своей обычной ухмылкой: «Просыпайся, Рэй!»
И я проснулся.
Окружающий мир возвращался ко мне постепенно, по частям. Сначала я осознал, что лежу на кровати. Потом услышал чириканье птиц и шум проезжавшего мимо автомобиля. Про себя я отметил, что дождь кончился. Потом я открыл глаза и увидел потолок, лопасти вентилятора, знакомый абажур — белый матовый шар с серебристыми и сиреневыми разводами, напоминавшими газовые вихри на поверхности Юпитера. И понял, что лежу в собственной спальне. Слегка повернув голову, я увидел Эдди. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и вид у него был чрезвычайно довольный.
Заметив, что я пришел в себя, Пастора спросил:
— Как ты себя чувствуешь, Рэй?