По улице проехала компания молодых людей на мотоциклах, до меня донеслись смех и обрывки музыки. Спрайт кончился, и я пошел на кухню, чтобы взять еще, но по дороге решил выпить чего-нибудь покрепче. Достал из шкафа початую бутылку виски, бросил в стакан кубик льда и налил виски на два пальца. Потом вернулся на веранду и снова уселся в кресло. Уже совсем стемнело, но зажигать свет мне не хотелось. Цикады стрекотали в темноте, на небе высыпали звезды.
По официальной версии, представленной мне… кем? Матерью? Рут? Чиновниками службы опеки? Не помню. Мой отец скончался от неизлечимой болезни. Я принял это на веру — полностью и без вопросов. Я даже не спросил, чем он болел. Раком? Ишемической болезнью сердца? Или обструктивной болезнью легких? Заставить себя расспросить поподробнее я не мог. Может быть, мне казалось, что если я точно узнаю, как именно оборвалась жизнь отца, то стану постоянно представлять себе эту сцену и просто свихнусь. А может, я считал это неделикатным? Это было все равно что спросить маму, в какой позе они с папой меня зачали. Я просто решил для себя, что папа умер от рака.
Впрочем, то, что я испытал, узнав о смерти отца, не идет ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось пережить в день исчезновения матери. Этот день начался как обычно, решительно ничто не предвещало крутых, ломающих жизнь перемен. И почему-то эта мысль была для меня особенно невыносимой, просто душевыворачивающей. Я, как обычно, встал на десять минут позже, чем следовало, долго собирал рюкзак, медленно чистил зубы, так что мама несколько раз постучала в дверь ванной комнаты, поторапливая меня. Потом завтракал на кухне под тихое говорение телевизора. Какао, кукурузные хлопья с молоком, хлеб с арахисовым маслом. Все как обычно! «Будь осторожен!» — это были последние слова, которые я услышал от своей матери. Я вышел из квартиры на лестницу и оглянулся, чтобы помахать ей на прощание рукой. Она стояла в дверях, спокойная, как обычно, и на ней был фартук — мелкие розовые цветочки по синему полю. Больше я ее никогда не видел. Знала ли она в тот момент, что мы расстаемся? Мне хотелось верить, что нет, что все случилось внезапно, как автомобильная катастрофа. В противном случае пришлось бы признать, что самообладание ее было поистине нечеловеческим.