— Допустим. И каким будет мое вознаграждение?
— Сто восемьдесят тысяч долларов в год, из которых сто двадцать тысяч — фикс. Вас устроит?
Внутри у меня все сладко заныло. Сто восемьдесят кусков в год, по сути дела, за представительство. Ну ладно, даже сто двадцать. А если мне удастся продержаться в этом проекте, скажем, два года… Или три… Да это решит многие проблемы! Я вспомнил давний разговор с Джеффри Блюменстайном. Он цинично утверждал, что у каждого человека есть цена, за которую он готов продать душу дьяволу. Я чувствовал, что вот она — моя цена.
— Ну что же, это серьезное предложение, — заявил я, глядя в потолок и прикидывая, как скоро смогу рассчитаться со всеми долгами. — Я согласен.
— Отлично, — сказал Бруно.
— И что будет дальше?
— Вам ни о чем не надо волноваться, — успокоил меня Вайс. — Все хлопоты по учреждению предприятия возьмут на себя юристы.
Он резко встал с кресла и пружинистым шагом направился в спальню. В его движениях не осталось и следа расслабленности. Буквально через секунду он вернулся в гостиную, держа в руках коричневый портфель из хорошей кожи. Щелкнули замки, Вайс извлек из портфеля визитную карточку и протянул ее мне. «Юридическая фирма „Вэнгли, Блайберг и Кнаусс“, Панама-Сити», — прочитал я.
— Они подготовят пакет учредительных документов, откроют счета. В общем, сделают все, что нужно. Вам надо будет просто поставить подпись в нескольких местах. А это… — Вайс снова запустил руку в портфель и вынул оттуда конверт. — На неотложные расходы. — Он протянул мне конверт.
Я заглянул внутрь: там лежала обандероленная пачка стодолларовых купюр — десять тысяч.
— Это просто небольшой аванс, Рэй. Совершенно чистые, но нигде не учтенные деньги. Не вздумайте вносить их в налоговую декларацию, просто потратьте на что-нибудь приятное! Пригласите красивую женщину на свидание или закатите развеселую вечеринку. Идет?
При словах о свидании я вздрогнул и внимательно посмотрел на Вайса, но взгляд его голубых глаз был совершенно простодушным.
— Я подумаю над этим, Бруно.
— Вот и хорошо! А теперь давайте достанем из бара что-нибудь поинтереснее вашего швепса, бутылочку шампанского «Дом Периньон», например. Или вы опять будете нудить, что слишком рано?
Рэй и Тони отправляются на пикник
В понедельник утром я приехал на Девенпорт-стрит и припарковался неподалеку от «Дэнделайона». Накануне мы договорились с Тони, что я заберу ее не из дома, а из бара — у нее там были какие-то дела. На улицы высыпало довольно много народу, в отдалении, в районе центральной площади, глухо бухал оркестр — там должен был начаться парад, посвященный Дню труда. Я медленно шел по тротуару, поглядывая на витрины кафе и магазинов — большинство заведений были закрыты по случаю праздничного дня. У входа в «Дэнделайон» тоже красовалась табличка «закрыто», но дверь оказалась не заперта. Внутри было тихо, сумрачно и прохладно. Народу в зале не было, только за столиком в дальнем углу завтракали два здоровых молодых мулата, судя по выговору, гаитяне. Одеты они были в потертые голубые комбинезоны. Тони стояла за барной стойкой и натирала столешницу полиролем.
— Привет! — сказал я, усаживаясь за стойку.
— Привет! — ответила Тони, на секунду оторвавшись от своего занятия. — Как дела?
— Отлично! Прогноз погоды благоприятный.
— Я буду готова через десять минут.
— Не спешите. Я пока посижу здесь.
— Хотите кофе?
— С удовольствием!
Загудела кофемашина, и через минуту передо мной стояла чашка дымящегося ароматного капучино. Я с наслаждением сделал большой глоток. За спиной у меня задвигались стулья, парни у окна покончили с едой и собрались уходить.
— Спасибо за помощь, ребята! — крикнула им Тони. — Не забудьте инструменты!
— Спасибо за завтрак, Тони, — ответил один из парней, — обращайся, если что. — Он подхватил с пола большую черную сумку и повесил ее на плечо, внутри звякнул металл.
Помахав нам на прощание, парни вышли на солнечную улицу.
— Это ремонтники, — пояснила Тони, — чинили у меня с утра стиралку.
— Я так и подумал, что, скорее всего, они что-то здесь ремонтировали.