— Но тем не менее это так. Спецназ Королевского военно-морского флота.
— Как так получилось?
Тони высунула руку в окно, подставив ладонь встречному ветру.
— Человек — это то, что он видит в первые тринадцать лет своей жизни, Рэй, — задумчиво произнесла она. — Дальше уже ничего по большому счету не меняется. Что видела я? Отца в военной форме и океан. Папа был потомственным моряком. Он служил военно-морским атташе в нашем посольстве в Веллингтоне, там познакомился с мамой.
— Все равно это не укладывается в голове. Вы такая…
— Какая?
— Женственная.
— А по-вашему, я должна быть мужеподобной теткой с квадратным подбородком в тяжеленных «мартинсах»? Вы в плену стереотипов, Рэй!
— Возможно. Но вы ведь теперь не служите?
— Разумеется, нет. Несколько лет назад я вышла в отставку в чине капитана. Долго думала, чем бы таким заняться. Родители, как я уже сказала, оставили мне немного денег, и я подумала, а почему бы не открыть паб, черт возьми?
— Потрясающе!
— Вы находите? А по-моему, довольно банальная идея. Пока папа был жив, мама не работала, занималась домашним хозяйством. Но после его смерти ей пришлось найти себе занятие. Она работала барменом в одном клубе в Йорке. Он назывался «Лев и кастрюля», как сейчас помню. Я часто бывала у нее на работе, помогала ей.
— Прямо какие-то расстановки по Хеллингеру.
— По кому, простите?
— Был такой психолог — Хеллингер. Он утверждал, что мы неизбежно повторяем путь наших родителей. Ну это если пересказывать его теорию совсем просто.
— Не читала, но, думаю, мысль правильная: пример родителей сильно на нас влияет. Так вот, когда с родом деятельности я более или менее определилась, встал вопрос, где открываться? Англия наводила на меня тоску, да и конкуренция там выше. Короче, я полистала атлас и в итоге выбрала Барбадоссу. Захотелось на солнышко. А кроме того, здесь редко бывают ураганы!
— Знаете, Тони, я тоже об этом думал, когда выбирал место, — рассмеялся я. — И про ураганы читал, и про то, что вулкан тут потухший…
— А вы, Рэй, как здесь оказались? — Тони вдруг провела пальцами по моей руке, которой я держался за рычаг переключения передач. Это было так неожиданно и очень приятно.
— Моя история в общих чертах похожа на вашу, только служба у меня была не такая интересная.
— А ваши родители живы?
Я помолчал.
— Нет, они умерли. — Я поймал себя на мысли, что прежде история — моя и моих родителей — не представляла для меня проблемы. Если кто-то интересовался жизнью моей семьи, я мог легко описать ее с помощью нескольких готовых фраз, как будто заполняя анкету. А теперь мне казалось, что, если я стану пересказывать Тони ту версию, которая до недавнего времени считалась канонической, она сразу поймет, что я лгу. А рассказать то, что я узнал от Вайса… Нет, к этому я пока не был готов. После разговора с Бруно я испытывал странное чувство: как будто мне вывихнули руку, а потом вправили, но все встало не совсем на свое место. Я ощущал, что принесенные Бруно вести изменили мою жизнь. Она стала двойной, как у отца и матери. Это было диковинное чувство и не сказать чтобы очень приятное.
На мое счастье, мы въехали в Роквилл, и я смог взять паузу. Прикинув, сколько километров еще предстоит проехать, я решил заправиться, чтобы не остаться с сухим баком на обратном пути. Мы с Тони выпили апельсинового сока в придорожном кафе и поехали дальше. Разговор наш перешел на дела. Я коротко рассказал Тони историю своего нью-йоркского краха.
— У меня есть в Англии знакомые, чей бизнес тоже подкосила пандемия, — сказала Тони. — Когда ограничения сняли, все вздохнули было с облегчением, но потом начались всякие международные осложнения, санкции, эмбарго, и цены очень выросли. Моя тетка говорила, что такой высокой инфляции не было с семидесятых. Многие бизнесы не выдерживали и закрывались!
— Да уж! Со сковородки — да прям в огонь, — усмехнулся я.
— А знаете, Рэй, что у русских есть похожая поговорка? — спросила Тони.
«Возможно, я бы знал, если бы бежал вместе с матерью», — мелькнуло у меня в голове.
— Правда?
— Да, она звучит примерно так: «Из одного огня — в другой огонь».
— Действительно похоже. Вы изучали русский?
— Нет, слышала от отца, он немножко изучал Россию. Ну, тогда это был еще Советский Союз. Ведь он служил в годы холодной войны, и русские считались тогда… Как это? Предполагаемым противником. А противника надо было знать!
— Боюсь, что сегодня знания вашего отца снова пригодились бы.
— Да, и это удивительно. Я имею в виду, что жизнь совершает оборот и возвращается к тому, что было. Вас это не удивляет, Рэй?