— Ну что же, — сказал я, разливая вино по бокалам, — давайте выпьем. Пусть все получат то, чего им недоставало. Пусть те, кого долго носило по морю, обретут наконец покой и дом. А те, кто слишком долго оставался на одном месте и слегка оброс водорослями и ракушками, отправятся в путь, чтобы увидеть новые горизонты.
— Хорошо сказано, Рэй. — Тони присела на песок. — Давайте выпьем!
Звякнули бокалы. Тони пригубила вино, потом сделала глоток побольше.
— Отлично! Это ге…
— Гевюрцтраминер, — подсказал я.
— Ге-вюрц-тра-ми-нер, — старательно повторила за мной Тони. — Никак не могу выговорить без запинки. Можно я разденусь?
— О да! Конечно, — засуетился я. — Правда, кабинок здесь нет.
— Меня это нисколько не смущает.
Тони потянулась за сумкой и вытащила оттуда купальник. Потом встала и отошла на несколько шагов — чисто символическое расстояние, — я отлично ее видел. Она расстегнула платье и сняла его через голову. Лифчика под платьем не оказалось, мелькнули небольшие крепкие груди с темными, почти черными сосками. Тони стянула крошечные розовые трусики и осталась совсем голой. Я почувствовал, как во мне поднимается желание. Она не торопилась, несколько секунд постояла, закрыв глаза и подставляя солнцу и ветру свое обнаженное тело. Потом натянула красный купальник — не слишком открытый, но и не особо целомудренный — и вернулась к столу.
— Вы тоже раздевайтесь, Рэй, нечего париться! — сказала она, разворачивая салфетку.
Я так и сделал — скинул рубашку и остался в шортах.
— Так, а что у нас в меню? — поинтересовалась Тони.
— Холодный ростбиф, салат капрезе и сэндвичи с крабом, — ответил я.
— О! Хочу с крабом! И салата тоже!
Некоторое время рты у нас были заняты. Я, честно говоря, опасался, что, перекусив, Тони вернется к расспросам о моих родителях. Но ее интересовало другое.
— Расскажите о своей жене, Рэй, — сказала она, промокнув губы салфеткой. — Надеюсь, это не причинит вам боли. Если не хотите об этом говорить…
— Нет-нет! — Я допил вино и воткнул ножку бокала в песок. — Все в порядке! Просто думаю, с чего начать.
Я испытал облегчение — мы удалялись от опасных рифов и направлялись в спокойные воды. Хотя можно ли было считать эти воды спокойными? Еще недавно я с большей охотой говорил бы о маме, чем о Клэр. Но теперь все переменилось. Я прикрыл глаза и представил бывшую жену.
По субботам я обычно просыпался поздно: в одиннадцать — половине двенадцатого. В это время Клэр отправлялась на урок по танго. Она наклонялась и нежно целовала меня:
— Я пошла, Рэй.
Я не хотел отпускать ее, тянул к себе, но она упиралась рукой мне в грудь:
— Не соблазняй меня, Рэй! Мне надо идти, можешь сделать себе на завтрак яичницу.
Я пытался ухватить Клэр за руку или ущипнуть за попу, но она ловко уворачивалась и уходила, оставляя меня в обществе нашего кота Стенфорда.
Я открыл глаза. Тони повернулась на бок и лежала теперь, подперев голову рукой и с интересом разглядывая меня.
— Как вы с ней познакомились?
— Она танцевала танго, — ответил я, все еще находясь во власти воспоминаний.
— О! Как романтично! Значит, вы познакомились на танцах?
— Нет, с Клэр мы познакомились на рождественской вечеринке, устроенной моим бывшим коллегой по издательству Дэниэлом Берроузом.
На самом деле мы с этим Берроузом были едва знакомы, и почему он вообще меня пригласил, я не знаю. Сначала я не хотел никуда идти, но потом подумал, что очередной вечер у телевизора или одинокий поход в кино ничем не лучше. Короче, я отправился в гости. Это была обычная рождественская вечеринка — шумная и бестолковая. В небольшую квартиру набилась туча народу. Никто никого не знал. Я налил себе пива и стал искать место, куда можно было приткнуться. Гремела музыка. Под ногами хрустели рассыпанные кем-то чипсы. В гостиной на большом угловом диване развалился рыжеволосый толстяк. Он что-то втирал пухлой крашеной блондинке, сидевшей справа от него. А слева потягивала винцо из пластикового стаканчика миловидная брюнетка с пирсингом в носу. Я еще тогда подумал, что на месте толстяка посмотрел бы налево. Впрочем, о вкусах не спорят. Короче, я ввинтился на диван между этим парнем и брюнеткой, слегка толкнув девушку под локоть так, что немного вина из стакана пролилось ей на джинсы.
— Извините меня, ради бога! — пробормотал я.
— Ничего страшного, вино белое, — ответила девушка и поскребла ногтем пятно на брюках. — Кстати, я Клэр.
— А я Рэй.
И дальше все пошло по нарастающей. Через десять минут Клэр уже так громко хохотала над моими рассказами об опечатках, которые иногда попадаются в книгах, что сосед-толстяк стал недовольно коситься на меня — он явно не имел такого успеха у своей блондинки. Потом мы с Клэр отправились на кухню, чтобы налить себе еще. Потом толкались среди гостей и даже пытались танцевать, что было решительно невозможно в предлагаемых обстоятельствах. Я как бы невзначай касался Клэр — то обнимал за талию, то клал руку на бедро. Она не выказывала никакого недовольства, а когда в узком коридоре толпа прижала нас друг к другу, не спешила отлепиться от меня.