Поздним вечером мы вывалились наконец на улицу. Дул ветер, шел мокрый снег. Метрах в десяти от нас на краю тротуара стояла та самая блондинка с дивана. Она зябко куталась в короткую серую шубку, курила и, видимо, ждала такси. Толстяка рядом с ней не было. Когда мы с Клэр проходили мимо, блондинка посмотрела на меня с некоторым сожалением. Интересно, как сложилась бы моя судьба, если бы в тот вечер я ушел с ней? Кстати, Дэниэла Берроуза я больше никогда не видел. И если бы у нас с Клэр все получилось, я бы вполне мог бы считать его этаким гонцом судьбы. Впрочем, и так мог считать.
— Какое прекрасное воспоминание! — сказала Тони, мечтательно глядя на море. — Я прямо вижу эту картину: вы с Клэр на заснеженной нью-йоркской улице. Начало романа — удивительный момент, когда еще все возможно! А что было дальше?
— Что было? Мы стали встречаться. Пирсинг у нее был не только в носу, но и в других местах. У нас был хороший секс. В начале две тысячи шестнадцатого года мы поженились.
— А чем занималась ваша жена?
— Род ее занятий трудно описать одним словом. Какой-то постоянной работы у Клэр не было. Она сотрудничала с некоммерческими организациями либерального толка, боровшимися то против женского обрезания в Африке, то против попыток отменить позитивные действия в американских университетах. Какова была роль Клэр во всех этих кампаниях? Не знаю. — Я пожал плечами. — Она называла себя то супервайзером, то координатором. Что это означало на самом деле, я объяснить не могу. Меня вся эта чепуха не очень интересовала. Впрочем, ее, кажется, тоже. Настоящим ее увлечением было танго!
— А вы не танцуете, Рэй?
— Нет, к сожалению. Или к счастью. Мне медведь наступил на ухо, на ноги и на все остальные части тела.
— И, познакомившись с танго-девушкой, вы даже не пытались научиться?
— Пытался. Попробовал пару раз, но это было ужасно.
Клэр отлично танцевала. Я же не мог сделать и двух шагов, не отдавив ноги партнерше. Клэр было просто неинтересно танцевать со мной! В начале нашего знакомства она попробовала было встать со мной в пару, но ее энтузиазм быстро угас. И мы вернулись в постель, где у меня, как она считала, получалось лучше.
— Неужели вы не ревновали?
— К кому?
— Ну, к мужчинам, с которыми ваша жена танцевала. Ведь танго — это… — Тони закатила глаза. — Это страсть! Наверное, нельзя танцевать танго, совсем ничего не испытывая к своему партнеру.
Это были те самые вопросы, которые я задавал себе когда-то. Мысль о том, что моя жена два раза в неделю переживала на танцполе что-то вроде любовной истории с другим мужчиной, мне не нравилась. К тому времени я узнал, что до меня у Клэр были любовники из числа партнеров по танцам. Когда она уходила на занятия, я чувствовал себя потерянным. Где-то там у нее шла другая жизнь, а мне оставалось смотреть телик, читать или редактировать очередную рукопись, которую присылал мне шеф Эндрю Хиггинс.
— Мне всегда казалось, что у каждого из нас должно было быть какое-то личное пространство, территория, где…
— Где каждый мог бы укрыться от другого, да?
— Ну да, примерно так.
— Это опасная политика, Рэй. По крайней мере, для мужчины.
— Почему?
— Понимаете, женщине нужен…
— Что? Постоянный контроль?
— Я бы назвала это контактом. Конечно, не надо следить за каждым шагом. Но, если мужчина дает женщине слишком много свободы, она может увидеть в этом признак равнодушия. Так что если вы с кем-то встречаетесь, вы должны больше общаться.
— Но так можно быстро друг другу надоесть.
— Не лукавьте, Рэй. — Тони сладко потянулась. — Вы не надоесть боитесь, вы боитесь, что у вас останется меньше времени на компьютерные игры, футбол и прочую ерунду.
— Возможно, вы правы.
«Я хочу, чтобы с этой женщиной у меня все было иначе», — подумал я.
Потом мы спустились к морю и залезли в воду. Течение здесь действительно было сильным, и нас сразу снесло метров на триста в сторону. Но Тони отлично плавала, и я перестал волноваться. Потом мы вернулись в наш лагерь и снова немного выпили и поели. Мы болтали о всякой всячине, о какой болтают люди на первом свидании. Это разговоры, содержание которых, как правило, забывается, но остается послевкусие — легкости или неловкости, скуки или увлеченности. Ощущение, по которому мы и судим, было свидание удачным или нет. Я молился о том, чтобы Тони со мной не скучала, и кажется, она чувствовала себя хорошо — много смеялась и не отводила взгляд, когда я смотрел на нее. А потом она вдруг уснула. Возможно, солнце, море и вино так подействовали на нее. Я осторожно встал, взял зонт и переставил его так, чтобы Тони оказалась в тени. Потом сел на край нашей песчаной ямки и стал смотреть на спящую женщину. В эту секунду я испытывал не желание, а чувство ответственности. Я охранял сон Тони. Я был главой маленького прайда и отвечал за безопасность его членов. И это как-то перекликалось с тем, что недавно говорила Тони. Светило солнце, с моря дул свежий ветер, и птицы с криками летали над пляжем.