Эдди обладал редким даром притягивать к себе людей. С ним всегда было весело. В какой бы компании ни появлялся Пастора, он всегда становился центром внимания. Все мгновенно начинало вращаться вокруг него, и любая, даже самая кислая вечеринка превращалась в фейерверк. Девки от него просто млели. У нас с ним было не так уж много общего, но мы как-то зацепились друг за дружку. Я стал ходить с ним на собрания политических кружков и изображать из себя левого интеллектуала. Даже взял в библиотеке книги Маркузе и других неомарксистов. Впрочем, мне запомнились не столько наши политические дискуссии, сколько наркотические и любовные эскапады. С Эдди я впервые попробовал кокаин (ему поставляли его кубинские дружбаны) и секс втроем. А потом учеба закончилась, и наши с Пасторой пути разошлись. Многие из тех, кто тусил вместе с Эдди и строил из себя социалистов, просто скинули с себя увлечения молодости, как сбрасывают ставшую ненужной одежду. Многие, но не сам Эдди. Эдинсон Пастора верил в то, что говорил, верил в справедливость, равенство и братство. Он стал революционером. Мы много лет не виделись, но я следил за его карьерой, если так можно назвать череду политических скандалов и арестов в разных странах мира. Эдди был, что называется, в каждой бочке затычка. Не было ни одной демонстрации, ни одной политической кампании, в которой он не принял бы самого живого участия. Он создавал партии и профсоюзы. Участвовал в маршах и акциях гражданского неповиновения. Приковывал себя к ограде Белого дома и пытался пройти голым на церемонию вручения «Оскара». Издавал левые газеты и печатал листовки. Поставлял оружие колумбийским партизанам (кажется, в обмен на наркотики) и собирал деньги на помощь палестинским детям. Но самым ярким эпизодом его кипучей деятельности стало участие в попытке государственного переворота в Баракасе.
Баракас был, да и сейчас, на мой взгляд, остается довольно паскудным местом. Эта страна расположена в Южной Америке примерно в трехстах морских милях к югу от Барбадоссы. Почти двести лет, прошедшие с момента обретения независимости, ею правили диктаторы, словно сошедшие со страниц романов Маркеса. Аресты, пытки, подтасовки на выборах, «эскадроны смерти» и люди, пропавшие без вести, — в общем, полный набор. С конца 1990-х у руля в Баракасе стоял средней руки тиран, генерал Альваро Бенитес. За двадцать лет его правления страну покинул каждый пятый житель. Крестьяне и городской люд победнее бежали в соседние страны — совершали трудные многодневные переходы через сельву или с риском для жизни переплывали полноводные пограничные реки. Те, у кого были какие-то деньги, добирались до Флориды. Высадившись в барах Майами и Тампы, эмигранты из Баракаса пили ром, склочничали и строили планы свержения диктатуры. Там, где-то около 2017 года, к ним и прибился Эдинсон Пастора. Составился заговор, который разведка Баракаса позорно проспала. Группа левых интеллектуалов во главе с Пасторой разработала план, сильно смахивавший на план высадки Кастро на Кубе в 1953 году. Они даже свою посудину, купленную по случаю где-то в Новом Орлеане, назвали «Магран». Ходили упорные слухи, что деньги на эту авантюру дали русские. Бенитес был деятелем насквозь проамериканским, а державы никогда не упускали случая подложить друг другу кнопку на стул.
И вот темной октябрьской ночью две-тысячи-уже-забыл-какого-года отряд, в котором насчитывалось около ста человек, высадился на побережье в нескольких километрах от столицы Баракаса. Поначалу казалось, что у заговорщиков может что-то получиться. Внезапность и дерзость этой выходки привели власти в некоторое замешательство, и несколько часов в рядах полиции и армии царила паника. Но затем правительство пришло в себя, и отряд Пасторы был разбит. Часть бойцов погибла, часть, включая Эдди, попала в плен. Не знаю, как с другими, а с Пасторой диктатура обошлась сравнительно мягко. Он просидел в тюрьме года три, а потом его выслали. После этого Эдди на некоторое время пропал с радаров, и о нем ничего не было слышно. Я, честно говоря, даже не думал, что когда-нибудь снова его увижу. И вот теперь этот авантюрист сидел у меня на кухне и вид имел вполне довольный.
— Что-нибудь выпьешь? — спросил я.
— Скотч, если можно.
Я подошел к шкафу и достал два стакана с толстыми донышками, они приятно тяжелили руку.
— Ты давно на Барбадоссе? — спросил я, наливая виски.
— Пару недель.
— Чем занимаешься?
— Да так… — Эдди сделал неопределенный жест. — Бизнес.
— Бизнес? — удивленно переспросил я. — Ты же называл бизнесменов эксплуататорами трудового народа. Вот уж никогда не подумал бы, что ты станешь одним из них. А как же революция?