— Ах, сестра, — протянула Анна. — Это она с утра сидит у нас в коридоре?
— Да, это она.
— Симпатичная. У вас с ней что-то есть?
— Ничего у нас с ней нет!
— Ладно, ладно, в конце концов, это не мое дело, — сказала Анна, убирая историю болезни обратно в ящик. — Пусть вопросы тебе задает инспектор Корриган.
— Какой еще Корриган?
— Полицейский, который здесь командовал.
— Ясно. А могу я увидеть Тенгри?
— Ты же знаешь, это запрещено, — мягко сказала Анна. — Да и вряд ли ваша беседа будет содержательной, твой приятель в медикаментозной коме. Но, если хочешь, можешь взглянуть на него через стекло.
Я надел белый халат и бахилы, и Анна повела меня в отделение. Возле одного из боксов она остановилась и сказала:
— Вот он.
На кровати лежал человек, а правильнее было бы сказать — тело, забинтованное, как древнеегипетская мумия. От мумии в разные стороны тянулись всевозможные провода и трубочки. Мать родная не узнала бы в этом человеке Тенгри.
— Скажи, Анна, он выживет?
Она пожала плечами:
— Будем надеяться. Он молод, не страдает никакими хроническими болезнями. Состояние у него тяжелое, но стабильное.
Мы вернулись в приемное. Я чувствовал себя подавленным.
— Спасибо тебе, — сказал я, отдавая Анне халат. — Дай мне знать, если будут какие-то изменения, ладно?
— Без проблем. Как у тебя вообще дела, Рэй?
— Да вроде все неплохо.
— Как на личном фронте? Жениться не собираешься?
— Пока нет. А ты заводить четвертого?
— Ну нет. Это будет перебор!
Джесс сидела на прежнем месте, зажав ладони между коленями, и слегка покачивалась из стороны в сторону. Когда я вошел, она подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.
— Я поговорил с врачом, Джесс. С Тенгри все будет хорошо. Ему, конечно, сильно досталось, но жизни ничто не угрожает. — Я не был в этом уверен, но понимал, что сейчас следовало сказать что-то успокаивающее. — Пойдем! Тебе пришлось пережить ужасную ночь, но теперь нужно отдохнуть.
Джесс послушно встала и взяла меня под руку.
— Если хочешь, то можешь взять отпуск на пару недель, поехать куда-нибудь.
— Спасибо, мистер Рэй, но я лучше буду здесь, пока Тенгри в больнице, — снова шмыгнула носом Джесс.
— Конечно. Поступай, как считаешь нужным. Если Тенгри будет нужна какая-то помощь… В общем, не волнуйся! И о деньгах тоже не думай!
Мы медленно пошли по коридору к лифтам. Народу в этой утренний час в госпитале было немного. Мимо нас прошагала молодая полная медсестра, в руках она держала лоток, уставленный пробирками с кровью. Уборщик медленно катил по коридору тележку с моющими средствами и пластиковыми ведрами. Да еще на стуле возле стены сидел одинокий посетитель — пожилой индеец в старом голубом пиджаке не по размеру, явно с чужого плеча, драных джинсах и стоптанных мокасинах без носков. Лицо у него было коричневое и сморщенное, как печеное яблоко, а черные с проседью волосы расчесаны на прямой пробор и заплетены в тонкие длинные косицы. Индеец сидел совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой.
Мы с Джесс спустились и вышли на парковку.
— Я отвезу тебя домой! — сказал я. — Сегодня мы не будем открывать магазин.
— Спасибо, мистер Рэй, — вздохнула Джесс. — Ой, я совсем забыла…
— Что такое?
— Вас вчера спрашивал мистер Кржеминьский. Он заходил в магазин.
— Вот как? Что ему было нужно?
— Он сказал, что ему надо с вами срочно поговорить.
— О чем это?
— Не знаю, — пожала плечами Джесс, — но вид у него был очень, очень недовольный!
Рэй ведет неприятный разговор с Тедди Кржеминьским
На самом деле связаться с поляком оказалось не так просто. Хоть я познакомился с Тедди без малого два года назад, у меня не было его номера телефона. Я только знал, что ученый жил в гостинице под названием «Кордова» где-то в районе Консепсьон, в северной части Сент-Джорджеса. Тащиться туда мне, честно говоря, не хотелось, но я подумал, что невежливо не ответить на просьбу Кржеминьского о встрече.
Я отвез Джесс домой, потом заскочил к себе, выпил кофе, сжевал пару бутербродов и отправился на поиски Кржеминьского. Навигатор предлагал мне ехать на север через центр, но я вместо этого вырулил на объездное шоссе Норт-Сэндз-Белтуэй. Этот путь был немного длиннее, но зато там отсутствовали светофоры и редко случались пробки, поэтому получалось даже быстрее. К тому же часть дороги проходила вдоль моря и пляжей с черным вулканическим песком. Я долетел до поворота на Консепсьон за пятнадцать минут, но потом довольно долго плутал по узким улочкам, застроенным одно- или двухэтажными домами с патио и маленькими садиками. Я упирался в тупики и выезжал на пустыри, где мальчишки играли в футбол, используя в качестве ворот ржавые остовы старых автомобилей. Навигатор давал противоречивые указания, и мне пришлось пару раз останавливаться, чтобы спросить дорогу. В конце концов помог молодой священник, сносно говоривший по-английски. Оказалось, что я уже довольно долго кружу возле нужного места.