Гостиница «Кордова» стояла на маленькой площади с круговым движением. В центре ее возвышался покрытый зеленой патиной памятник Христофору Колумбу, вполне уместный в этом преимущественно испаноязычном районе. Я оставил машину на парковке и направился к отелю. Давно не ремонтировавшееся здание было окружено красивым, но запущенным садом. Сразу за гостиницей начинался довольно крутой каменистый склон, поросший кустарником. К входу вела дорожка, выложенная каменной плиткой, из щелей кое-где вылезла трава.
Тадеуш Кржеминьский сидел за столиком перед входом и играл в шахматы с пожилым мулатом, одетым в цветастую футболку и грязноватые полотняные брюки. Левая нога у Тедди была обмотана эластичным бинтом, и он водрузил ее на стоявший рядом табурет.
Когда я подошел, игроки заканчивали партию, и даже беглого взгляда на доску было достаточно, чтобы понять — положение Кржеминьского безнадежно. Мулат и Тедди сделали еще несколько быстрых ходов, и ученый с досадой смешал оставшиеся на доске фигуры.
— Извините, мистер Тадеуш, — с улыбкой развел руками мулат. — Сегодня не ваш день!
— Спасибо за игру, Симон, — хмуро ответил Кржеминьский и протянул старику несколько долларовых купюр. Оказывается, они играли на деньги.
Симон широко улыбнулся и встал.
— Хорошего дня, мистер Тадеуш, — произнес он, засовывая доллары в карман широченных штанов.
— И тебе, Симон, — ответил поляк.
Старик пошел прочь. Я несколько секунд смотрел ему вслед, а потом повернулся к Тедди. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, казалось, внимательно рассматривал свою забинтованную ногу.
— Ну, старина, что случилось? — спросил я.
Кржеминьский хмуро посмотрел на меня и молча указал на стул, где еще недавно сидел старый Симон.
— Я всегда считал вас приличным человеком, Рэй! — заявил Кржеминьский. — И никак не ждал от вас такого.
— Вы о чем это, Тедди?
Кржеминьский несколько секунд изучающе смотрел на меня, видимо, стараясь понять, действительно я ничего не понимаю или придуриваюсь. Затем он положил руки на стол ладонями вниз и заговорил медленно, с расстановкой:
— Вам известно, Рэй, что я уже несколько лет веду на Барбадоссе важные исследования.
— Конечно.
— Эти исследования могут иметь большое значение для уяснения некоторых важных вопросов, связанных с эволюцией глобального климата.
— И это мне известно.
— У меня есть разрешение правительства острова! — возвысил голос Тедди. — Мои исследования поддерживают ведущие научные организации мира, мне предоставлен грант.
Я выставил вперед ладони:
— Тедди, я все это знаю! И с глубочайшим уважением отношусь к вашим научным занятиям. Но повторяю свой вопрос: что случилось?
— Меня выкинули! Ваши громилы, охранники, выкинули меня с Мауна-Браво! — заорал Кржеминьский так, что две женщины, проходившие мимо, в испуге шарахнулись от нас. — Они захватили мою базу, оборудование, все образцы!
— Какие еще «охранники»?
— Охранники «Конверс Литиум»! Так они, по крайней мере, представились! — прорычал Тедди.
— Слушайте, дружище, я, кажется, начинаю понимать, в чем дело, — сказал я.
— Неужели? — саркастически спросил Кржеминьский. — Много же времени вам на это потребовалось!
Я пропустил грубость мимо ушей.
— Видимо, место, где вы работали, оказалось на участке, купленном «Конверс Литиум». Но я ничего не знал, клянусь вам! Я постараюсь уладить это недоразумение.
— Сделайте милость!
— Я завтра же съезжу на Мауна-Браво и во всем разберусь.
— Буду вам весьма признателен, — произнес Кржеминьский уже не так сердито. — Главное, что я хочу знать, — уцелели ли образцы.
— Не думаю, что с ними что-то случилось.
— Хочется верить.
— Повторяю, я во всем разберусь.
Кржеминьский пробурчал себе под нос что-то нечленораздельное.
— Что-что?
— Я говорю, как во всяком дрянном деле, тут замешаны русские.
— Русские? — вздрогнул я. — Почему русские?
— Эти охранники, ну, с которыми я разговаривал, они болтали между собой по-русски.