— Ну, это ни о чем не говорит, — сказал я. — Охранные компании набирают сотрудников по всему миру. Это как иностранный легион.
Тедди пожал плечами:
— Мне, в общем-то, все равно, кто они такие, я хочу получить назад свое имущество!
— Еще раз говорю, я сделаю все, что смогу!
— Надеюсь, — сказал Кржеминьский уже мягче.
— Ну что, мир? — спросил я.
— Перемирие.
— Может, партию в шахматы?
— А вы умеете?
— Умею, хотя давно не играл.
— Ладно, давайте!
Рэй отправляется на Мауна-Браво
На следующий день я отправился на Мауна-Браво. Для того чтобы подъехать к вулкану, нужно было выехать из города по северо-восточному шоссе и добраться до местечка Робертс-Спрингс. Там, возле бензоколонки, съехать с асфальта на неширокую грунтовую дорогу, которая шла вдоль неглубокой, но бурливой речки Уанкапачуа. Здешняя природа заметно отличалась от того, что можно было увидеть в других частях острова. Путь лежал через единственный оставшийся на Барбадоссе участок тропического леса. Плавные холмы сменялись острыми скалами. Справа и слева к дороге подступали настоящие джунгли. Высокие деревья смыкались верхушками, образуя темноватый зеленый коридор, влажный воздух был насыщен запахами цветов и гнили. Через пять километров дорога начинала резко забирать вверх, справа по-прежнему возвышалась сплошная зеленая стена леса, а слева, в просветах, была видна сверкавшая на солнце гладь залива. Я примерно представлял себе место, где разворачивалось строительство, но еще задолго до пункта назначения заметил следы грубого вторжения в природу. Дорога, и так-то не очень хорошая, была сильно разбита. По ней явно ездили тяжелые грузовики; кое-где на обочине лежали поваленные деревья и сломанные ветки. На высоте примерно пятьсот метров в сторону от основной дороги уходила просека, которую, судя по всему, прорубили рабочие «Конверс Литиум». Я остановился и вышел из машины: взору моему открылась неприглядная картина — как будто гигантский каток проехался по джунглям, оставив за собой прогалину метров тридцать шириной. Мне приходилось читать в газетах о безобразиях, которые творят золотоискатели в бразильской сельве или медные компании в экваториальных лесах Конго, но представить себе, что кто-то может так варварски хозяйничать на Барбадоссе, я не мог. Я вспомнил Тенгри: здесь действительно было против чего протестовать.
Я не поехал по просеке, а оставил машину на дороге и зашагал вверх пешком. Еще издалека я услышал шум работающей техники и вскоре вышел к стройплощадке.
Это был довольно большой кусок земли, очищенный от всякой растительности и обнесенный высоким металлическим забором. На воротах красовалась табличка, гласившая «Компания „Конверс Литиум“. Частная собственность. Проход без разрешения строго запрещен». Ниже висела другая табличка, поменьше, на которой было написано: «Осторожно! Ограждение под напряжением!» Я опаской приблизился к ограде, стараясь не касаться металлической сетки. Работы шли в глубине участка, метрах в трехстах от ворот. Тяжелый бульдозер утюжил землю, рядом стоял без движения экскаватор, еще какая-то строительная техника, ходили люди в желтых спецовках и оранжевых защитных шлемах. Я помахал рукой, пытаясь привлечь их внимание, но они меня не заметили. Слева от ворот, ближе ко мне, стояли строительные вагончики, в которых, судя по всему, жили рабочие. Постояв минуту-другую, я осторожно коснулся сетки забора и быстро отдернул руку. Никакого удара током я не ощутил. Возможно, объявление было простой пугалкой, а может быть, электричество включали только на ночь. Я уже смелее взялся за прутья ворот и как следует потряс их.
— Э-ге-гей! — крикнул я, обращаясь к вагончикам. — Есть кто-нибудь?
Никакого эффекта мои крики не возымели. Я немного отступил назад и смерил взглядом забор, прикидывая, удастся ли мне перелезть через него. Вряд ли это можно было сделать, не исцарапавшись до крови и не изорвав на себе одежду. Оставалось только стоять и ждать, когда кто-нибудь из рабочих заметит меня и подойдет. Но тут дверь одного вагончика отворилась, и показался охранник — здоровый детина в камуфляже. Спереди на животе у него болталась автоматическая винтовка. Он, не торопясь, подошел к воротам и остановился прямо напротив меня.
— Доброе утро! — сказал я, стараясь выглядеть дружелюбным.
Детина ответил не сразу. Он окинул меня быстрым цепким взглядом, а потом осмотрел пространство справа и слева от меня. После этого он наконец открыл рот:
— Что вам угодно, сэр? — Он говорил по-английски с сильным акцентом, происхождение которого я не мог определить.