«Ну что же, если тебе угодно изображать заблудившегося туриста, пожалуйста», — подумал я и сказал:
— Да, здесь строится шахта для добычи лития.
— А вот оно что! Это и есть тот самый литиевый проект, о котором все болтают, — расплылся в улыбке Мамис. — А вы, стало быть, здесь вроде как босс?
Я сделал вид, что не услышал сарказма в его голосе:
— Да, я возглавляю управляющую компанию.
— Ага-ага, — понимающе закивал Мамис и достал из пачки новую сигарету. — И что? Выгодное дело?
— Пока трудно судить, — сухо ответил я, — но весь последний год цены на металл на Лондонской бирже идут вверх.
Мамис посмотрел на меня так, как смотрят на ребенка, который говорит вслух вещи, явно несоответствующие его возрасту.
— Как интересно, Винавер, а я, честно говоря, думал, что вы торгуете магнитиками и картами Таро.
Это была уже явная издевка, и я разозлился.
— Неправда, вы прекрасно знаете, что я уже два месяца не торгую магнитиками, как вы выражаетесь, а занимаюсь литием. Вы несколько раз спрашивали об этом у Тони Каммингс!
Мамис хмыкнул:
— Я вижу, что у вас с мисс Каммингс нет друг от друга секретов.
— Послушайте, Мамис, что вам, собственно, от меня надо? — не выдержал я.
— Мне от вас? — изобразил удивление дипломат. — Ничего! Просто я курирую в посольстве экономические вопросы, и, конечно, все новые крупные проекты вызывают у меня живой интерес. Кстати, а кто вкладывает деньги в ваше предприятие?
— Это коммерческая тайна, — пробурчал я.
— Ах, ну да, ну да! — закивал Мамис. — Однако хочу заметить, Рэй, что мы с вами живем в такое время, когда сохранить тайну трудно. Все рано или поздно вылезает наружу!
— На что вы намекаете, Кингсли? Что, по-вашему, может вылезти из обычного коммерческого проекта?
— Да мало ли что! Например, вдруг выяснится, что предприятием владеют люди, которых разыскивает Интерпол. Или еще что-нибудь в таком же духе.
От этих слов мне стало не по себе. Было такое впечатление, что все вокруг — Фун, Эдди, Мамис и даже Тони, — все что-то знали о литиевом проекте, и только я один продолжал пребывать в неведении.
— Меня Интерпол не разыскивает, — выдавил я из себя.
— Вас — нет, но не вы ведь платите за вечеринку? — Дипломат кивнул в сторону просеки.
— Нет, я наемный менеджер.
— Это прозвучало почти как «я ни в чем не виноват». Знаете, Рэй, иногда самая на первый взгляд безобидная ситуация оборачивается крупными неприятностями. К слову, помощь в обходе санкций — это уголовно наказуемое деяние. — Мамис бросил окурок на землю и направился к машине. — И знайте, Рэй, что иметь среди своих врагов правительство Соединенных Штатов — это совсем не здорово! Уверяю вас! — произнес он, садясь в машину. — Передавайте от меня привет мисс Каммингс!
Рэй видит таинственного мужчину
— Мне пора, — сказала Тони, взглянув на часы.
— Подожди еще минуту, не уходи. — Я притянул ее к себе.
Мы лежали, совершенно голые, в спальне на втором этаже моего дома на Оук-стрит. Смеркалось, на улице зажегся фонарь, и луч света разрезал комнату, выхватив из темноты лопасти потолочного вентилятора, кусок картины на стене, часы на полке. Все было почти так, как я представлял когда-то, и от этого мне было и радостно, и грустно одновременно. Я поцеловал Тони и провел кончиками пальцев по ее животу.
— Так приятно, Рэй, — прошептала она. — Знаешь, я не ожидала.
— Не ожидала чего?
— Того, что мне могут открыться какие-то новые ощущения… в этой области.
— Эта область безгранична, мэм.
— Ах, ах! Вы такой опытный мужчина, мистер Винавер!
— Перестань!
Тони легла на меня сверху, и ее лицо оказалось совсем близко к моему. Мне было приятно чувствовать тяжесть ее тела.
— Я думала, что все мужчины эгоисты.
— Так и есть. Я тоже эгоист.
— Не-ет. Ты думаешь не только о себе.
— Просто мой эгоизм другого толка. Я хочу чувствовать, что смог удовлетворить женщину.
— Вот как? То есть для тебя важно доставить женщине удовольствие?
— Да. И тогда ее удовольствие становится частью моего. Понимаешь?
— Поэтому ты никогда не кончаешь вместе со мной? — рассмеялась Тони. — Ты хочешь удостовериться, что дело сделано, и только потом…
— Да, мне нравится видеть, как ты теряешь голову.
— А ты при этом продолжаешь контролировать ситуацию?
— Угу.
— И когда крепость сдается…
— …Тогда я могу, ни о чем не думая, отдаться собственным ощущениям. Это ведь тоже эгоизм?