— Я профессор Гречко! — радостно сообщил незнакомец и для пущей убедительности ткнул себя пальцем в грудь.
— Профессор? — изумился я. — Когда вы приехали?
— О, давно! — так же радостно заявил он. — Я здесь уже… — Он сделал паузу, словно подсчитывая что-то в уме. — Я здесь уже пять дней, — твердо заявил профессор и показал мне растопыренную пятерню.
— Господи, пять дней?! Где вы жили все это время? — спросил я, глядя на испачканные в земле колени моего гостя.
— Там, — сказал Гречко, неопределенно махнув куда-то в сторону. — На горе.
Картина стала понемногу проясняться. Как и говорил Вайс, по прибытии на остров наш гость сразу отправился на Мауна-Браво, где, судя по его внешнему виду, напряженно работал. А теперь его прислали ко мне отдохнуть. Но черт возьми, могли бы и предупредить!
— Как вы сюда попали? — поинтересовался я.
На лице Гречко отразилось недоумение.
— Простите, не понимаю, — произнес он, глядя на меня своими близорукими глазами.
— Я имею в виду, как вы меня нашли?
— А-а-а… Меня привезли. На машине.
Я огляделся по сторонам, но не обнаружил никаких следов сопровождавших профессора людей. Выяснение дальнейших подробностей не имело особого смысла, надо было брать мистера Гречко под крыло. Я быстро сбежал по ступенькам крыльца и взялся за ручку профессорского чемодана. Он оказался чертовски тяжелым.
— Добро пожаловать, мистер Гречко! — сказал я и двинулся к входной двери.
Профессор последовал за мной.
Первый шок, вызванный его неожиданным появлением под дверью, прошел. В конце концов, ничего особенного от меня не требовалось: поселить человека в гостиницу и несколько дней водить его по кабакам.
Я оставил чемодан у входа, сгреб лежавшие на кухонном столе счета и прочие бумаги и сунул их в ящик рядом с плитой. Гречко в это время стоял возле двери и с любопытством осматривал кухню.
— Проходите, профессор, проходите! — подбодрил я его.
Гречко сделал несколько осторожных шагов, снял шлем и снова остановился. Высокий и нескладный, он был похож на просителя, явившегося подать жалобу в департамент и не знавшего, как приступить к делу. Я пришел ему на помощь.
— Давайте ваш шлем, мистер Гречко, — сказал я и забрал у него странный головной убор.
Положив шлем в стенной шкаф, я обернулся к гостю:
— Вы завтракали?
— Если честно, нет.
— Тогда давайте сделаем так: вы сейчас примете душ и переоденетесь, а я тем временем приготовлю что-нибудь перекусить. Идет?
Гречко развел руками, показывая всем своим видом готовность сотрудничать.
— Что вы предпочитаете есть на завтрак? — спросил я.
Мой гость на секунду задумался.
— Вы знаете, я всю жизнь ем по утрам кашу.
— Кашу?
— Да, меня так приучили с детства — на завтрак есть кашу, манную или овсяную, на молоке, с маслом, — радостно сообщил мне профессор.
— У меня есть овсянка.
— Отлично! — замахал руками Гречко. — Пусть будет овсянка!
После того как меню завтрака было утверждено, я повел профессора наверх мыться. Отчего-то я испытывал к этому незнакомому человеку симпатию — как будто он был моим дальним родственником, которого я не видел сто лет.
Я проводил Гречко наверх в ванную комнату.
— Тут есть все необходимое. Полотенца, гель для душа — в общем, разберетесь. Грязную одежду просто бросьте на пол, я отдам ее в стирку. Только не забудьте проверить карманы, чтобы не оставить там что-нибудь ценное. Когда будете готовы, спускайтесь, будем завтракать.
— Спасибо! Большое вам спасибо! — стал благодарить меня Гречко с излишней, как мне показалось, сердечностью.
Оставив профессора, я спустился и первым делом позвонил в «Ритц Карлтон Барбадосса» — если уж принимать гостя, то по высшему разряду! Тем более что Вайс велел денег не жалеть.
Затем я достал из кухонного шкафа ингредиенты, необходимые для приготовления завтрака: овсяные хлопья, сахар, соль, масло. Молока в пакете оставалось не очень много, но на одну порцию должно было хватить.
Я сотни раз видел, как мама готовила кашу. Сначала она наливала молоко в специальную мерную чашку. Потом готовила в кастрюльке сухую смесь: три столовые ложки хлопьев, ложка сахарного песка, щепотка соли. Потом заливала эту смесь холодным молоком, ставила кастрюльку на небольшой огонь и пять минут варила, помешивая, до загустения. Мне почему-то страшно нравилось смотреть, как мама стоит у плиты, слегка покачиваясь. В этом медленном ритмичном движении было что-то гипнотическое, успокаивающее.