Получилось это, в общем-то, случайно. Однажды, проходя по Буканир-стрит в районе порта, я увидел пустующее помещение на первом этаже жилого дома. Ярко-красные баннеры на давно не мытых окнах извещали, что оно сдается в аренду. Что там было раньше, не знаю, но место мне понравилось. Я подошел вплотную к большому витринному окну и приложил к нему ладони, стараясь получше рассмотреть, что там внутри. Как и следовало ожидать, ничего интересного я не увидел: большая пустая пыльная комната, на полу которой валялись какие-то деревяшки и обрывки бумаги. Я позвонил по телефону, указанному на баннере, и мне ответил приятный мужской голос. Это был агент по продаже коммерческой недвижимости Джордж Килимангопе. В реальной жизни он оказался могучим темнокожим мужчиной, добродушным и неторопливым. Его родители были, кажется, выходцами из Ганы. Сам Джордж родился на Барбадоссе и всю жизнь прожил на острове. Он знал все входы и выходы и помог мне решить проблемы с лицензиями, разрешениями и прочей местной бюрократией. После завершения сделки мы остались приятелями и иногда пропускали по бокалу пива в «Олд Йорке», а потом, когда Тони Каммингс открыла на Девенпорт-стрит бар «Дэнделайон», — у нее.
Мне было бы привычнее и приятнее открыть книжный магазин, но я понимал, что здесь это не сработает. Поэтому вместо книжного на Буканир-стрит появился сувенирный магазин, рассчитанный на приезжавших в Сент-Джорджес туристов. Правда, среди кружек, магнитиков, надувных дельфинов и тарелок с изображением карты острова можно было найти и книги, но это были в основном детективы и любовные романы в мягких обложках — то, что можно почитать, лежа на пляже или сидя на палубе круизного лайнера.
Каждый будний день я садился в старый подержанный «субару» с правым рулем и спускался в район порта, где проводил восемь честных рабочих часов. Иногда, для разнообразия, ехал на работу на «автобусе» — ярко раскрашенной колымаге, принадлежавшей компании, которую держали местные китайцы. По пятницам иногда задерживался после работы «внизу» и заходил выпить и посмотреть футбол или крикет в одном из многочисленных пабов. Иногда отправлялся на свидание, если было с кем. Один из выходных дней обычно посвящал разбору счетов и деловой переписке, а второй — чтению и просмотру сериалов или же отправлялся на пляж в западную часть острова.
И спустя некоторое время я с удивлением обнаружил, что более или менее точно воспроизвел на Барбадоссе свою нью-йоркскую жизнь. Да-да, все было как прежде: бизнес, счета, кредиты, поставщики, нехватка денег, короткие связи. И все же я не жалел, что переехал. Что было тому причиной? Приятный мягкий климат, более медленный темп жизни или океан, дыхание которого чувствовалось здесь повсюду? Не знаю. Но могу твердо сказать одно: заходя утром в ванную комнату, я больше не воображал, что сажусь в самолет и куда-то лечу.
Рэй получает приглашение на вечеринку
В тот день ничто не предвещало крутых перемен в моей жизни. С утра я, как обычно, отправился в магазин. Никаких особых дел у меня не было: предстояло разложить новый товар, который мне доставили накануне, и убрать с полок кое-какое старье. Когда я отпирал дверь, раздался телефонный звонок. Звонила Тони Каммингс.
— Здравствуйте, Рэй! — сказала она. — Надеюсь, я вас не разбудила?
Мне нравился ее низковатый голос, нравился английский акцент, вообще, она мне нравилась…
— Нет-нет, что вы! Я уже в магазине.
— Вы ранняя пташка, Рэй!
— Ну, не такая ранняя, как вы.
— Я хочу пригласить вас на вечеринку. В баре. В пятницу.
— Спасибо! А в честь чего веселимся?
— У меня годовщина, Рэй.
— Извините?
— Шестого исполняется ровно год, как открылся «Дэнделайон».
— О боже! Неужели всего год прошел! А кажется, что вы здесь уже лет десять.
— Я даже не знаю, что и сказать, Рэй. Это комплимент?
— Определенно! Вы стали частью местного общества, без «Дэнделайона» невозможно теперь представить Девенпорт-стрит.
— Спасибо. Так вы придете?
— Конечно!
— Тогда увидимся!
— Увидимся!
Я сунул айфон в карман и принялся за работу. Настроение у меня заметно улучшилось. Было приятно, что Тони пригласила меня. Было приятно, что она сделала это лично — позвонила, хотя могла написать сообщение или прислать своего помощника Кипера с записочкой. Мне отчего-то казалось, что она таким образом как-то выделила меня. Ну по крайней мере, хотелось так думать.