Между тем на сцене девушек с хвостами сменила роскошная негритянка со змеей. В голове у меня приятно зашумело, и я подумал, что по-хорошему на этом надо было бы и остановиться, но вечер только набирал ход. Я покосился на Гречко: в его поведении наметилась тревожная перемена. Если на меня алкоголь действовал как седативное средство и после нескольких порций я впадал в расслабленное дремотное состояние, то для профессора, судя по всему, виски был сильным возбудителем. В глазах его зажегся опасный огонек. Гречко вдруг необыкновенно оживился, стал громко смеяться, вскакивать с места и бешено аплодировать танцовщицам. Когда мимо нас проходила продавщица сигарет, одетая в бюстье и стринги, Гречко попытался ухватить ее за попу, но девушка увернулась, ловко вильнув бедром, и погрозила Гречко пальцем. Он молитвенно сложил ладони на груди, а потом послал ей воздушный поцелуй. Я снова вспомнил Вайса — Гречко, безусловно, нуждался в присмотре. К тому же на профессора плохо действовал Эдди — он постоянно подливал ему виски, так что стакан Гречко никогда не был пуст.
Мне надо было отлить, и я отправился в туалет. Меня слегка покачивало, и я с некоторым сожалением отметил про себя, что мне нужно все меньше и меньше выпивки, чтобы захмелеть. В дверях отделанного мрамором клубного сортира я столкнулся нос к носу с Мамисом и попытался обогнуть его по широкой дуге, но он не дал мне пройти и притиснул к стене.
— Слушайте, Рэй, что это за тип с вами? — прошептал он мне на ухо.
— Какой тип? — не понял я. — Тот, который постарше, или тот, который помоложе?
— Который постарше, в синем пиджаке. — Мамис кивнул в сторону выхода.
— Ах, этот… Он консультирует нас по литию. Его фамилия Гречко.
— Когда он приехал? — спросил Мамис, глядя мне прямо в глаза.
— Примерно неделю назад. А что, собственно, случилось?
— Пока ничего, — похлопал меня по плечу дипломат. — Но меня не оставляет ощущение, что вы ввязались в скверную историю, Рэй.
— Вы это уже говорили, — сказал я, направляясь к писсуару.
Я вернулся и сразу понял, что за время моего отсутствия ситуация изменилась к худшему. Стол был уставлен стаканами и бокалами, а посередине, как небоскребы в даунтауне, высились бутылки: виски, уже полупустая, бурбон, опорожненный на треть, и водка, початая. Рядом стояло серебряное ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки «Вдовы Клико». На диване рядом с Гречко сидели две девицы в коротких платьях, почти ничего не закрывавших ни сверху, ни снизу. Одна из них была латиноамериканка, а вторая — довольно светлая мулатка. В руках девицы держали бокалы с шампанским. Увидев меня, Гречко попытался встать, но потерял равновесие и плюхнулся назад на подушки.
— Мистер Винавер! Рэй! Как я рад вас видеть! — Профессор раскинул руки в стороны, словно желая обнять меня, и при этом едва не заехал костяшками пальцев в глаз латиноамериканке, сидевшей слева от него.
— Вижу, вы времени даром не теряли, — сказал я, обводя взглядом стол.
— Ну да, я сделал кое-какие распоряжения, — подмигнул мне Эдди, — ну, чтобы сразу… Чтобы не гонять официанта туда-сюда. Ты не против?
— Это было очень разумно! — пробормотал я.
— Вот и я так подумал. Позволь представить тебе этих чудесных девушек, которые любезно согласились составить нам компанию, — продолжал Эдди. — Это Анхела, — и показал на латиноамериканку, — а это Мариза. А это мой друг Рэй!
— Очень приятно. — Я уселся на диван рядом с Маризой.
— Что это за чудик? — спросила она меня, покосившись на Гречко. — Никогда его раньше здесь не видела.
— Русский турист, — пояснил я. — Решил оттянуться перед отъездом.
— А-а-а…
Гречко тем временем разлил шампанское по бокалам:
— Выпьем, так сказать, за знакомство!
Мы выпили, и профессор тут же снова наполнил бокалы. Он явно вышел на крейсерскую скорость.
— За прекрасных дам! — объявил Гречко, резко поднял бокал и выплеснул половину содержимого на платье Анхелы.
— Tonto! Придурок! — прошипела девица.
Лицо Гречко расплылось в пьяной улыбке.
— Простите! Простите, моя дорогая! — запричитал он и попытался ладонью стереть пятно с платья девушки.
Но та оттолкнула его руку и что-то быстро сказала своей подруге. Мариза повернулась ко мне и сказала: