«Кому будет лучше?» — хотел спросить я, но Корриган уже повесил трубку.
Через десять минут полиция уже стучала в мою дверь. Я штаны еле успел натянуть. В сопровождении женщины-офицера я спустился по ступенькам веранды и сел в автомобиль. «В этой сцене есть что-то пророческое, — подумал я. — Если кто-то из соседей увидит, то решит, что меня арестовали». Взвыла сирена, и машина рванула с места. Мы понеслись по пустынным в этот ранний час улицам Сент-Джорджеса, мимо спящих домов, закрытых магазинов, кафе с погашенными вывесками, редких прохожих. Мне нечасто доводилось видеть город в таком освещении, и это усиливало ощущение нереальности происходящего.
Через пятнадцать минут мы были в Темпл-бэй, единственном районе Сент-Джорджеса, который я не любил. Он нагонял на меня тоску. Это была заброшенная промышленная зона, напоминавшая об эпохе индустриализации. Единственным действующим предприятием оставался здесь сахарный завод. Все остальные корпуса стояли заколоченные и тихо разваливались. Несколько лет назад группа молодых местных художников попробовала создать здесь свободную республику, что-то вроде копенгагенской Христиании. Они разрисовали старые пакгаузы в яркие цвета и стали устраивать в Темпл-бэй шумные вечеринки, которые гордо называли хеппенингами и перформансами. Но ничего путного из этого не вышло, район упорно отказывался превращаться в местный Сохо. Неформалам стало скучно, и они откочевали куда-то на северные пляжи. С тех пор в Темпл-бэй можно было встретить только бомжей, бродячих собак и крыс.
Мы остановились возле полицейской машины, перекрывавшей Сент-Мартин-драйв. За ней стояло еще несколько автомобилей, среди которых была и карета скорой помощи.
— На хрена мы сюда приехали? — пробурчал я, вылезая наружу.
Моя спутница ничего не ответила, а только предложила жестом следовать за ней. Мы пошли по дороге, справа от нас высился высокий каменный забор, а слева тянулась узкая полоска галечного пляжа и плескалось море — единственная отрада для того, кто оказался в этом гнусном месте.
Еще издалека я увидел людей, топтавшихся на маленьком пятачке возле воды. Когда мы с моей провожатой подошли, от этой группки отделился молодой человек в коричневом пиджаке, белой рубашке и красном галстуке. В нем я узнал детектива Корригана. В правой руке он держал коричневый планшет, к которому большой блестящей скрепкой был прикреплен лист бумаги, а в левой — синюю ручку. «Он левша», — отметил я про себя.
— Мистер Винавер, — обратился ко мне Корриган. — Простите, что нам пришлось побеспокоить вас в столь ранний час, но дело важное.
Я уже догадался, зачем меня позвали. Сквозь частокол ног стоявших на берегу людей я увидел тело, лежавшее у самой кромки воды. «Господи! Кто это?» — подумал я.
— Чем могу вам помочь, детектив? — Я был не в силах оторвать взгляда от тела — лица с такого расстояния я различить не мог, но сумел определить, что это мужчина.
— Пойдемте, — сказал Корриган.
Мы пролезли под желтой лентой, ограждавшей место происшествия, и направились к воде. Ноги вязли в мелкой сырой гальке. Люди расступились, и я увидел…
— Знаете ли вы этого человека, мистер Винавер? — спросил Корриган официальным тоном.
— Да. Это Тадеуш Кржеминьский, ученый-вулканолог. Он работал здесь, на Барбадоссе.
— Вы уверены в этом?
— Вполне.
Корриган подал знак, и все вокруг задвигались, словно зрители, потянувшиеся к выходу после окончания спектакля. Откуда-то появились два санитара с носилками и начали упаковывать Тедди в черный пластиковый мешок. Я почувствовал дурноту и открыл рот, чтобы вдохнуть побольше прохладного морского воздуха.
— Позвольте задать вам несколько вопросов, мистер Винавер, — сказал Корриган.
— Валяйте, — буркнул я. — Только давайте где-нибудь присядем, что ли.
Мы с Корриганом вернулись к дороге и уселись на низкий парапет, сквозь брюки я чувствовал холод бетона.
— Скажите, вы давно знали покойного мистера Кржеминьского?
— Да, довольно давно.
— Какие у вас были отношения?
— Нельзя сказать, что близкие. Иногда мы вместе выпивали в «Дэнделайоне» или «Христофоре Колумбе».
— А чем он здесь вообще занимался?
— Он вулканолог, изучает… изучал вулканы и их влияние на климат. На Барбадоссе он работал на Мауна-Браво.
— У него были враги? Недоброжелатели?
Я пристально посмотрел на Корригана:
— Почему вы спрашиваете? Ведь все это вроде бы выглядит как несчастный случай. Тедди утонул, не так ли?
Добродушная улыбка сползла с лица полицейского. Он слегка поморщился. Так морщатся специалисты, когда дилетанты лезут к ним с советами.