Ну, от поисков командира батальона и поддержки организации разящих ударов броне-ДРГ разумно воздержалась, свернув напрямую к поселку. На ходу выдали длинную очередь из кормового «МГ» в туманное небо — зеленые трассирующие светляки ушли ввысь. Но этот, вроде бы безвредный, салют почему-то спровоцировал изрядную стрельбу.
«Пума» ворвалась на улочку поселка, кругом палили из стрелкового, суетливо квакал миномет. Проезд перегораживала баррикада — выскочили немцы, замахали руками:
— Вы с ума сошли! Впереди русские!
— Приказано прикрыть ваш отход броневой контратакой, — прокричал свою версию грядущих событий обер-лейтенант Земляков. — Где проезд!
— Через тот двор, но…
— Сражаться так, как русские в Сталинграде! — проорал бесстрашный обер-лейтенант, вскидывая руку в партийном приветствии. — Отходите, иваны окружают.
Броневик взревел, сдал чуть назад, и пошел вокруг дома. В темноте захрустели остатки симпатичного забора.
— Вот ты клоун, — крикнул из глубины брони командир ДРГ. — Про отход-то зачем?
— Я штабной офицер, обязан мыслить стратегически.
— Не поверят…
«Пума» вкатилась во двор, Евгений понял, что немцы действительно не поверят — их тут скопилось взвода два, явно готовятся к атаке. Да, с приказом на отход такая себе идея получилась, противоречивая.
Пришлось на ходу поправлять свое стратегическое видение. Обер-лейтенант Земляков, сидя на броне, взмахивал рукой, показывая сложный наступательный маневр с обходом левее и глубже. Что-то кричал офицер из окна дома, но броневик, ревя и газуя, пер вперед — немцы поневоле шарахались от тупорылого высокого носа. Обер-лейтенант с брони продолжал ободрять разнообразными жестами, по большей части воинственными, но не совсем внятными. Наверное, подумают, что очкастый обер-лейтенант пьян. Ну, вполне может быть, обер-лейтенанты, они не святые.
«Пума» вырвалась на свободу улицы.
— Твою… Женя. Это уже не клоунада, это чистый фарс, — зарычал Робин.
— А что я могу… только возглавить… — с некоторым ужасом пробормотал Евгений.
Немцы выбегали следом, рассыпаясь по улице. Получалось, что бронемашина возглавляет атаку. Вовсе нехорошо… И тактически неграмотно.
— Сейчас нас сожгут, — предрек Фер.
— Так пусть Ян газанет, оторвемся, — заорал напортачивший обер-лейтенант, задирая ствол кормового пулемета и нажимая на спуск.
МГ-42 выдал остаток сигнальной зелено-трассирующей очереди. Непонятно, что об этом подумали немцы, но на наших это явно не произвело впечатления — по броневику били, причем густо — скрещивались и рикошетировали очереди двух пулеметов, частью тоже трассирующие. Землякова сдернули за борт броневика, стучало и сверкало густо…
Сейчас определенно из орудия бабахнут или гранатами…
— Ян, сворачивай!
«Пума» вильнула и сходу вмазалась в забор — на этот раз кирпичный, замечательного немецкого качества. Удар вышел крепким — Евгений полетел на пол, вернее, на Фера и еще что-то относительно мягкое. Судя по звуку, часть забора обрушилась, но далеко не полностью. Броневик мгновенно, с ревом, сдал назад, сразу вперед…
…это спасло. Вспышка пламени по правому борту, буквально в десяти метрах — но граната «фауста» просвистела за кормой, долбанула в стену соседнего дома. Броневик осыпало крупными и мелкими осколками кирпича — тяжелая машина, перепуганно, словно живая, перескочила через вал рушащегося забора, во что-то крепко врезалась и заглохла. Определенно, мертвой решила «Пума» притвориться. Вновь сшибленный с ног Евгений, опираясь о стальную голову снайпера, подскочил на ноги…
За углом дома выматерились и кто-то отчетливо сказал по-русски:
— Мазила ты, Коля. С двух шагов и мимо.
— Ничо. У меня второй «фауст» есть. Щас сверху…
— Коля, твою… не вздумай! — хором закричали из брони «пумы», мгновенно перейдя на правильный и доходчивый язык.
Определенно не услышит Коля-Николай. На улице шел бой — наши пулеметы клали немцев, те упорно атаковали, стрельба стояла страшная, дошло до гранат…
Коля оказался все же не глухим, да еще прибежал командир местных пулеметчиков.
Как частенько бывает, предупреждение о том, что возвращаются разведчики и будут обозначать себя трассерами, дошло до переднего края вовремя, но не до всех и не очень точно. Оно и понятно — «переход-переезд нейтральной полосы» вышел уж очень естественным, поддержанным немцами, тут сразу и не сообразишь…
Впрочем, и следующий час соображать было некогда. Стрелки и разведчики ДРГ вели бой с жутко упорными немцами, тех поддерживали самоходки и минометы…
…Стоял за пулеметом у подвального окна старший лейтенант Земляков, строчил короткими, Ян таскал из броневика ленты. В нужные моменты в дело вступали не полностью боеготовый командир и Алекс — били из «Штурмгеверов». Второй снятый с броневика пулемет установили в пробитой заботливыми немцами угловой амбразуре подвала — оттуда прекрасно простреливался боковой проезд. Если учесть самостоятельно работавшего из окна первого этажа Фера — прямо взводный оборонительный узел. Через дом держались автоматчики с Колей и «фаустами», дом левее и впереди удерживал старший лейтенант-пулеметчик с тремя «станковыми». Радиосвязь имелась, группе «Север-К» приказывали немедленно выйти из боя и отходить «с грузом», но это было сейчас попросту невозможно — воевали практически в окружении. Но от связи толк все-таки был — помогала батарея «дивизионных» — клала снаряды по ближнему тылу немцев, довольно точно. Жаль только, что не целым дивизионом…
Немцы иссякли примерно к трем часам ночи. Было самое время — пулеметные ленты в казалось, бездонном чреве «пумы» заканчивались, угол дома и один пулемет разбило снарядами самоходки, Фера зацепило в плечо и голову, но вроде не очень тяжело. Снайпера перевязывали, Евгений сходил в броневик, проверил «груз». Вагнер лежал вытянувшись и неподвижно, как мертвец. Но пульс нащупывался и даже довольно ровный. Все ж экий холоднокровный, выдержанный, тренированный, даже не обмочился, — одно слово, гад, это и в чисто зоологическом смысле.
К «укрепрайону ДРГ» прибежал старлей-пулеметчик:
— Как вы тут? Живы? Вам же, наверное, в штаб срочно нужно?
Старшего лейтенанта Евгений знал. В смысле, не лично, а по фамилии и анкетным данным. Николай Катин[12] — так звали старлея.
— Сведения нужны, да суетиться было опасно, — сказал, неловко сидя на засыпанном штукатуркой столе, обессиленный капитан Робин. — Сейчас поддержка подойдет, отконвоируют нас к начальству.
— Я думал, сразу на броневике рванете. Нам передали — у вас что-то очень важное. А слышу, засели, прикрываете. Всё, думаю — побьют разведчиков, отвечать придется. Но помогли здорово, спасибо, — старший лейтенант не скрывал двойного облегчения.
— Мы ленивые, — неловко пояснил Евгений. — Транспорт наш заглох, а мы же все-таки механизированные, нам ногами удирать устав не позволяет.
Слегка посмеялись, тут за домами залязгало, заскрежетало — прибыла малость припозднившаяся огневая поддержка.
— Где тут наши⁈ — звонко и очень командно орал с «тридцатьчетверки» бронированный и усиленно вооруженный майор Васюк. — Тебя, боец, спрашиваю! Куда разведку дели?
— Так тама они. Целы. Я их лично с гранатометов прикрывал, — скромно заверил невидимый Коля.
Во двор ворвался майор Васюк со своими штурм-саперами, немедля нашел взглядом долговязого товарища Выру, погрозил пальцем, подскочил к командиру группы:
— Так, нашлись! Потери? Груз? Приказано немедля выдергивать.
— Двое «трехсотых», груз в норме, можно вывозить.