Полковник развернул на столе карту.
— Операции проводились вот тут: в Луцке, Ракитном, Березном, Гоще, Клевани, Деряжном, Вербе. Особенно активизировали работу бандеровцы.
В начале мая 1944 года во время свидания Гриньох уведомил Паппе, а тот — Берлин, что оуновцы захватили группу советских парашютистов, сброшенных в немецкий тыл по заданию Красной Армии.
— Что сделали бандиты с десантниками? — спросил Тарасюк.
— Из документов мне известно, что их передали в руки полиции безопасности рейха. Такая операция была проведена 9 или 10 мая 1944 года под руководством самого Гриньоха.
— Вы лично виделись с Гриньохом?
— Да, он еще раньше был у меня на связи как агент гестапо, потом им занимался Димг. Об этом я узнал после приезда из Парижа. Когда мы вышли от группенфюрера Мюллера, Димг пригласил меня к себе. По дороге разговорились. Он сказал, что не раз встречался с Гриньохом и хорошо его изучил. «На таких мы можем полностью положиться, — уверил меня Димг, — потому что эти люди способны выполнять любые поручения».
…Во время одной из встреч на конспиративной квартире во Львове, когда речь зашла о религии, Димг полушутя, полусерьезно спросил Гриньоха:
— Как священник вы не боитесь греха, Гриньох, выступая под чужим именем? Вы же обманываете не только людей, но и бога.
— Положение, в котором мы с вами оказались, господин генерал, настолько щекотливо, что оправдывает самое ужасное святотатство, — ответил Гриньох. — Да и кто теперь может разобраться, где дело праведное, а где неправедное? Сам господь бог этого не знает. Чтобы предотвратить опасность, нависшую над нами, я, не колеблясь, стал бы пособником самого дьявола.
— Не веруете вы в бога, — бросил Димг.
— Хе-хе? Вы, господин генерал, конечно, знаете, что самые ярые атеисты — люди, которые учились в духовных семинариях и академиях, — и Гриньох рассмеялся. — Ваш покорный слуга, — он постучал себя пальцем в грудь, — учился не только в семинарии. Если хотите знать, моим богом была и есть сила, перед которой ничто не устоит. Боже, как побеждали воины Великой Германии! Вот это бог! В этого бога я верю твердо…
— Ну что ж, тогда мы с вами верим в одного бога, — и Димг тоже расхохотался.
— Чем вы занимались потом? — спросил Тарасюк Алленберга, когда он закончил рассказ о встрече Димга с Гриньохом.
— Принимал участие в создании школ, где готовили шпионов и диверсантов. С этой целью побывал в Кракове. Туда по указанию Мюллера в конце 1944 года прибыл Бандера. Он лично проверял курсантов перед их засылкой в советский тыл.
— Послушайте, Алленберг, — перебил полковник, — на допросе вы упоминали об аресте Канариса. Что вы можете сказать о событиях в абвере?
— Адмирала отстранили от руководства военной разведкой, и абвер подчинили главному управлению имперской безопасности. По распоряжению Гиммлера весь подрывной сектор вермахта возглавил штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени. Он получил все досье зарубежных разведчиков и агентов.
— Скорцени встречался с ними?
— Если и встречался, то только с националистическими руководителями. Знаю, что в апреле 1944 года он беседовал с ними о подрывных действиях против советских войск. В то время я уже вернулся в Берлин. В беседе от гестаповцев приняли участие начальник управления по делам военнопленных обергруппенфюрер СС Готлиб Берг, штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени и «знаток» России Теодор Оберлендер. Националистов там представляли Бандера, Стецко и еще несколько заправил. На той встрече был разработан широкий план диверсий и убийств, который должны были осуществить оуновцы на территории Украины.
— Разве после разгрома гитлеровцев под Сталинградом националисты еще на что-нибудь надеялись? — поинтересовался Тарасюк.
— Думаю, надеялись на вооруженное столкновение вашей страны с союзниками. К этому времени националисты уже имели контакты с их разведками.
— А как на эти контакты реагировали немцы? Ведь господа из ОУН присягали на верность свастике.
— Неблагодарность всегда оскорбительна, герр полковник. Но что мы могли поделать? Правда, когда мельниковцы развернули свою деятельность в Южной Америке, Мельника с несколькими его помощниками вызвали в Берлин и сурово предупредили.
— А бандеровцы?
— Все националисты в конце войны ориентировались на США, в том числе и бандеровцы…
После допроса Алленберга полковник Тарасюк проговорил в раздумье:
— Придется еще поработать нашему брату на освобожденных землях. Но я уверен, оуновские бандиты недолго будут гулять по украинской земле.