Расположенный внизу торговый зал, было хорошо видно в большом панорамном окне, занимавшем всю стену.
— Мы не будем видны снаружи? — поинтересовался я. — У меня впечатление, словно мы выставлены на всеобщее обозрение, как рыбы в аквариуме.
— Ни в коем случае, — сразу ответил брокер. — Это один из ВИП-кабинетов для серьезных людей, управляющих группами «быков» и «медведей». Стекло с односторонней зеркальной тонировкой. Мы видим зал во всех подробностях. Нас никто разглядеть не может.
— То, что надо, — усмехнулся я.
— Ну и как вам? — горделиво подбоченился Макконел, показывая на торговый зал.
— Нормально, — я пожал плечами, — Биржа как биржа.
— Вы ничего не понимаете, — возмутился Эд. — Это храм финансов и больших денег, невиданных возможностей и стремительных падений. Здесь за считанные минуты зарабатываются огромные состояния и проигрываются десятки миллионов. Неверная ставка может уничтожить жизнь и сделать банкротом, правильный расчет тренда — поднять на вершину финансовую вершину. Никто из брокеров не выдерживает игру в долгую. Они глушат себя лошадиными дозами кофе, успокаивают натянутые нервы спиртным или ещё чем-то похлеще. Эта работа сжигает людей без остатка, азарт и эмоции в процессе игры на понижение или повышение бьют через край. Здесь в мире цифр, графиков и высоких амбиций путь к большим деньгам лежит через километры сожженных нервов и искалеченных судеб неудачников, рискнувших буквально всем. Но и награда для победителя достойна — по-настоящему большие деньги, позволяющие подняться над толпой и жить в своё удовольствие. Главное, иметь аналитический ум и чутье, правильно уловить ценовые тенденции.
— Да вы прямо поэт, мистер Макконел. Так вдохновенно вещаете, что я заслушался — иронично улыбнулся я. — Сразу видно, любите свою профессию.
— Люблю, — честно признался Эд, и грустно, с ностальгией вздохнул:
— Эх, молодежь. Если бы вы знали, какие битвы титанов разыгрывались в этом зале, какие драмы и трагедии происходили. Никакому Шекспиру не описать такие страсти.
— Верю, — кивнул я.
Тем временем возле огромных экранов-мониторов, начали собираться брокеры, занимая места возле компьютеров, раскладывая свои ноутбуки, переговариваясь и обсуждая будущие торги.
— Кстати, о работе, — оживился Макконел. — У меня есть свежий инсайд от надежных людей. Цена на нефть, скорее всего, опять прыгнет вверх. Говорят, в Саудовской Аравии напряженная обстановка, может полыхнуть вооруженный конфликт.
Мы с Баркли, пользуясь тем, что брокера отвлек Оливейра, незаметно переглянулись. Хорошо сработали «штази», раз даже такая биржевая акула как Эд, поверила в угрозу нефтяным аравийским вышкам.
— И что вы предлагаете?- спросил я.
— Прикупить ещё фьючерсов,- воодушевленно ответил старый брокер. — Потом когда цена скакнет вверх ещё раз, продадим и останемся с прибылью. Я разговаривал с Майком Адамяном, он выделил полмиллиона для последующих закупок. Но предупредил: окончательное разрешение — за вами.
— С чего вы взяли, что цены поползут вверх? — уточнил я, стараясь, чтобы в голосе не проскользнули нотки сарказма.
— Знающие люди сказали, ходят такие слухи, — сообщил Макконел. — Они почти всегда выдают верные инсайды. Пару раз ошибались, было, но в девяносто из ста случаев, попадали в десятку.
— Нет, — отрезал я. — Мы не будем так рисковать. Сегодня все фьючерсы скинем. Не сразу, а когда они дойдут до пика.
— Откуда вы знаете, когда будет пик? — скептически осведомился Макконел.
— Есть чутье и везение, — усмехнулся я. — Вот сегодня и проверим, насколько они верные.
— Это несерьезно, — надулся старый брокер.
— Увидим, — дипломатично ответил я.
— Вы — босс, — пожал плечами Эд. — Но тогда я снимаю с себя всякую ответственность за упущенную прибыль.
— Договорились, — усмехнулся я.
Внезапно ожили и зажглись большие экраны. На них побежали какие-то цифры, начали формироваться графики. Народ в торговом зале замер и устремил взгляды на экраны.
— Сессия открылась, — заворожено прошептал прилипший к окну Макконел. — Сейчас начнется ад.
Синие стрелки на экранах медленно поползли вверх.
Народ внизу засуетился. Брокеры что-то кричали, поднимали руки вверх, возбужденно бегали и снимали трубки внутренних телефонов. Людское море штормило. Взволнованный шум в зале, с каждым подъемом стрелочки, усиливался, перерастая в грохочущую дикую стихию. Разочарованные вопли участников, играющих на понижение, накатывали волнами, на мгновение замолкали и снова взрывались бушующим людским штормом, прорывающимся сквозь толстые стекла ВИП-кабинетов.