— Пока что, я слышу общие слова, — заметил француз. — Не факт, что вас поддержат конкретные политики в конгрессе, как в сенате, так и в палате представителей.
— Наша компания в дружеских отношениях с республиканцем Элом Донателло, контролирующем штат Нью-Йорк, — тонко улыбнулся юрист. — Он, кстати, бывший адвокат, и наша компания периодически сотрудничала с ним по разным делам. Ещё мы дружим с сенатором, представителем Западной Вирджинии, Реймондом Беллом, Саймоном Полом, Дэйвом Брауном и другими влиятельными политиками из «демократического» и «республиканского» лагеря. Уверен, они легко пойдут нам навстречу, чтобы приспустить с небес на землю и уменьшить амбиции одного мелкого, но слишком наглого коммерсанта-лягушатника.
— Что же, мне всё понятно, — нехорошо усмехнулся Шеро, — Подождите минутку, мистер Стоун.
Он повернулся к переговорному устройству, нажал на кнопку.
— Бетти, пожалуйста, позови сюда мистеров Грея и Вайнштейна. Хватит им сидеть в соседнем кабинете.
— Это случайно не Марк Вайнштейн? — улыбка сползла с лица Эдварда.
— Именно, Марк Вайнштейн, специалист по корпоративному праву, сенсационно выигравший несколько громких дел против компаний-гигантов, — довольно подтвердил Шеро. — А Дик Грей, один из младших партнеров, вашего конкурента, самой преуспевающей юридической компании США и мира, «Эллис и Киркленд». В отличие от вашей фирмы, занявшей клиентскую нишу изготовителей программного обеспечения и компьютеров, они работают с нефтяными магнатами, всемирно известными брендами-мультимиллиардерами. Вы в сравнении с «Эллис и Кирклэнд», как пигмей перед двухметровым зулусом. Впрочем, зачем я это вам рассказываю? Сами должны это знать.
Побледневший Стоун, хватал ртом воздух. Приподнялся, сел обратно, опять встал.
Дверь открылась, в кабинет зашли два джентльмена в дорогих костюмах. Высокий сухопарый мужчина с вытянутым суровым лицом, и полный маленький итальянец с живыми глазами, чем-то напоминающий актера Дэнни Де Вито.
— Слышал, нас уже представили, — кивнул сухопарый джентльмен. — Что не было непонимания, Дик Грей, младший партнер — «Эллис и Киркленд» — это я.
— Соответственно, я — Марк Вайнштейн, — толстячок злорадно оскалился, и сходство с голливудским актёром полностью исчезло. На юриста «Маккензи Беккер» смотрели прищуренные холодные глаза профессионального убийцы, ожидающего команды на ликвидацию.
— Э-эдвард Стоун, — растеряно проблеял мужчина в черном костюме. — «Маккензи Бейкер», адвокат.
— Мы уже знаем, — кровожадно усмехнулся Вайнштейн. — За стеной всё было прекрасно слышно. Не хотите повторить свои угрозы ещё раз, уже при нас, для наглядности?
Стоун то краснел, то бледнел. Даже судорожно схватился за лацканы пиджака, чтобы успокоить подрагивающие пальцы.
— Вам никто не поверит, — наконец выдавил он. — Вы лица заинтересованные.
— Мы дадим показания под присягой, — бесстрастно сообщил Грей. — Думаю, этого будет достаточно.
— А если не будет, — с усмешкой добавил Шеро. — У меня есть запись нашего разговора.
Он встал, достал из тайника диктофон, продемонстрировал закрытый растительностью шнур микрофона и небольшую головку, направленную как раз на стол.
Нажал клавишу воспроизведения.
Беседу все трое слушали молча. Вайнштейн — с торжествующей улыбкой голодного хищника, загнавшего жирную добычу в угол, Дик — с по-прежнему невозмутимым выражением лица. Стоун изо всех сил старался сохранять спокойствие. Пальцы, впившиеся в отвороты пиджака, побелели. Нижнее веко юриста «Маккензи Бейкер» начало нервно подергиваться.
— Мы уничтожим вашу контору, и испортим деловую репутацию тех, кто вас послал, — дружелюбно сообщил Вайнштейн. — И никакие конгрессмены вам не помогут. Наоборот, теперь они сделают всё возможное, чтобы их имена не связывали, ни с вашей компанией, ни нанявшими вас людьми, а все сказанное вами считалось гнусной клеветой на добропорядочных политиков. Хотите?
— Не хочу, — выдавил багровый Стоун.
— Вот и отлично, — вступил в разговор Шеро. — Но у меня к счастью, есть предложение по решению вашей проблемы. Вы покупаете у меня часть пакета. Я готов продать, скажем, процентов пятнадцать, по цене в два с половиной раза больше номинала. Таким образом, «Глобал капитал» лишается блокирующего пакета, а я не смогу больше влиять на распределение прибыли и другие решения Совета директоров. Но у меня есть одно условие. Остальным акционерам, вы выплачиваете, не двадцать процентов от прибыли, как собирались, и не восемьдесят, как предлагал я, а золотую середину — пятьдесят. Это должно быть официально объявлено во всех СМИ, на телевидении и в официальных письмах, рассылаемых акционерам. Остальное можете вкладывать, куда вам хочется, в развитие технологий, открытие филиалов или в строительства синагог в Иерусалиме. Как вам такое предложение?