Операции было присвоено название «Большая чистка». По личному поручению Бакатина, в обстановке полной секретности подобрали офицера Организационно-Инспекторского бюро. Все сотрудники КГБ, МВД, Генеральной прокуратуры, вошедшие в следственную группу, дали подписки о неразглашении посторонним лицам.
Одновременно началась работа с Чибисом, Литовцем и их братвой, взятой за драку в ресторане. Улыбчивых милицейских дознавателей, сменили суровые люди из Комитета и Генеральной прокуратуры, впечатленные предоставленными Бобковым материалами. Не знаю, какими методами они действовали, но часть бандитов, ехавших в Москву, удалось быстро расколоть. Чибис и Литовец молчали, но и без них фактуры набралось достаточно.
Руководить операцией назначили майора Сергея Игнатовича Северянина. Негласно курировал операцию от лица генерала Дмитрий Федорович. В следственную группу он не вошел, считался назначенцем первого заместителя КГБ, негласно имел доступ к материалам и большие полномочия, как лицо, представляющее инициатора и непосредственного высшего руководителя.
Как выяснилось, в отставку полковника ещё не отправили, только собирались, когда будет окончательно решен вопрос его официального оформления в наших компаниях. Позже, Дмитрий Федорович признался: руководить следственными действиями могли бы поставить его, но осторожный Бобков не захотел, слишком очевидно высвечивались наши связи, когда полковник получит доли в компаниях. Северянин все равно их человек, что ему скажут, то и сделает.
Чекисты согласовали со мной детали операции и моменты, зависящие от меня. Со своей стороны Серегины люди, обосновавшиеся в Братске, и завязавшие связи среди местной братвы, кооператоров и мелких жуликов, курировали вопрос с противоположной стороны. В отличие от Сереги, хорошо сработавшегося с полковником, Саня настоятельно попросил, чтобы он и его люди никакого отношения к сотрудничеству с чекистами не имели. Им «понятия» не позволяют. Мне информацию, касающуюся безопасности, передадут, подыграют, когда нужно. Но общаться и работать напрямую с чекистами, прокурорскими и ментами, категорически не желают — «западло». Я согласился.
В результате вместе с Сергеем в Братский район выехала следственная группа Прокуратуры во главе со следователем «важняком» Иваном Николаевичем Прохоровым, приданная в усиление сотрудникам Комитета, плюс спецподразделение КГБ в микроавтобусе, поскольку завод являлся предприятием всесоюзного масштаба, производившим около трети алюминия в стране.
Предварительно, через наших людей на заводе, распространилась информация, о моем скором приезде на БРАЗ для заключения нового крупного контракта. Активно расходились слухи, что после ареста Чибиса, Литовца и братвы, собиравшейся навестить меня в Москве, я уверовал в свою безопасность и самодеятельно решил, никаких накатов не будет, поскольку главные фигуранты лечатся в тюремной больничке и сидят в СИЗО.
Санины люди и сотрудники Сереги, работавшие в районе и плотно общавшиеся с местной братвой, подтвердили: информация дошла до Пахома, он рвется отомстить за Литовца и Чибиса, готовит «торжественную встречу». Западня была расставлена…
В аэропорту Братска, меня с Денисом встретил, прибывший ранее Сергей с тремя сотрудниками охраны, приехавший на двух «волгах», взятых в аренду у местного таксопарка.
Когда погрузили сумки с одеждой, я скомандовал:
— Поехали прямо на завод, хочу сразу решить все накопившиеся вопросы.
Водитель, полный лысеющий мужик лет сорока, метнул короткий взгляд в зеркало заднего вида. Я заметил мелькнувшую на губах торжествующую злорадную усмешку, сразу сменившуюся безразличным выражением.
— Ты слышал? Давай к проходной БРАЗа, — скомандовал Сергей.
Водитель кивнул, машина тронулась. Вторая «волга» с охраной двинулась следом.
Через двадцать минут, когда городские строения сменились лесополосой, начальник СБ подозрительно прищурился:
— Вадим, я не понял, мы куда едем? На завод надо было раньше поворачивать.