— Подъезжаем, — сообщил Артем. — Степан говорил, перед въездом в поселок, прямо у дороги два пенька и кривое дерево, мы их уже проехали.
«Виллис» со Степаном, Денисом и пересевшим к ним Ашотом заехал на поляну, где расположились несколько домиков-срубов, подпрыгивая по кочкам, покатил дальше. Наши машины ехали за ним.
— Сережа, ты помнишь, что Артур сказал? В толпе старателей пять людей Саввы. Это только те, кого он знает. Могут быть любые неприятности.
— Конечно, — кивнул, пересевший на место Ашота, начальник СБ. — Пятка, Клещ, Кама, Худой, Бурик. Я уже со Степаном договорился, нам их покажут. Мои люди за ними приглядят. В двух шагах отсюда, на развилке у склона Герман со свои машины поставит, сам недалеко будет, если замес начнется, быстро подоспеет. Я с ним на связи.
— Отлично, — одобрительно кивнул я. — Только прошу, смотри в оба. От сегодняшнего дня слишком многое зависит.
— Всё что смогу, сделаю, — пообещал бывший опер.
— Ого, — хмыкнул я, когда мы выскочили на вторую поляну, раза в четыре больше первой. В центре толпились и гомонили люди. Когда мы заехали на поляну толпа притихла. В нашу сторону повернулись десятки мужских голов. Я с интересом рассматривал старателей. Высокие, среднего роста, низкие, крепкие, полные, худые, с обветренными, красными грубыми лицами. Большая часть одежды в серых и черных тонах, как на зоне: теплые комбинезоны, телогрейки, ватники, когда-то нормальные куртки похожи на сморщенные и потертые от времени тряпки. Но в уверенных взглядах, развернутых плечах, горделиво вскинутых головах, в каждом жесте старателей чувствовался неукротимый дух авантюризма, способность рисковать, поставить всё на кон, чтобы вырваться из жизни простого обывателя. Мне это было понятно. Обычные люди мыть золото «в черную» на Дальний Восток и в Сибирь не поедут, для этого требуется особый склад характера, готовность рисковать жизнью и свободой.
«Виллис», взвизгнув тормозами, остановился у белой «нивы», «УАЗа», рядом с большим столом и стульями, установленными на деревянных поддонах. В центре стола на инвалидной коляске сидел седой мужчина. Изнеможенное лицо, острые выпирающие скулы натянули сухую потрескавшуюся кожу, мертвенно серые губы сжаты полоской, глубокие морщины, расходились нитями и собирались гармошкой. Живыми на этом высохшем, похожим на мумию, лице, были только глаза. Яркие, синие, они сверкали силой и яростью, подавляя окружающих.
Мы остановились рядом с «виллисом» и начали выбираться из машины. Я так засмотрелся на мужика в инвалидной коляске, что пропустил момент, когда к нему подошел Степан.
— Аслан, — Джаланян, наклонился к седому, глазами указал на меня. — Я привез людей от Левона. Можем начинать.
Глава 12
Аслан глянул на меня. Синие глаза смотрели холодно, с безразличной отрешенностью умирающего человека.
— Подойди сюда, один, — хриплый голос прозвучал вороньим карканьем.
Чеченец затрясся в приступе кашля, поморщился. Высоченный мужик, стоящий за инвалидной коляской, похожий на перекормленного бройлера, шагнул навстречу, прогудел густым басом:
— Резких движений не делать, ничего из карманов не доставать.
— Успокойся, Сёма. Это нормальные люди. Левон отвечает, — проскрипел чеченец. — Они — мои гости.
Мужик молча кивнул, отступил обратно.
Я подошел, запрыгнул на площадку из поддонов, в два шага оказался рядом с Асланом. Чеченец внимательно разглядывал меня.
— Вот ты какой, Михаил Елизаров, — прохрипел он, — Слышал о тебе.
— Надеюсь, только хорошее? — поднял бровь я.
— Разное, — уклончиво ответил Аслан. — Людей будешь вывозить или возьмешь под себя прииски?
— Конечно, под себя возьму, — пожал плечами я. — Зачем добру пропадать? Пусть люди работают, как раньше. А я вопросы решу с Саввой и Тарановым, чтобы им ничего не мешало.
— Вытянешь? — синие глаза прищурились, пытаясь что-то прочесть на моем лице.
— Должен, — спокойно ответил я. — Если обо мне слышал, знаешь, и не такие проблемы решал.
— Знаю, — Гиноев кивнул, опять закашлялся, взял лежащую на столе салфетку, вытер мокрые губы. Отдышался немного, вдохнул воздуха, на пару секунд прикрыл глаза, затем резко выдал:
— Учти, легко тебе не будет.
— Знаю, — я чуть улыбнулся краешками губ. — Трудности для того и созданы, чтобы их преодолевать.
— Тогда давай приступим. Чего зря время терять?
— Как скажешь, Аслан, — согласился я.
— Садись рядом со Степаном, — чеченец указал глазами на стулья и табуретки рядом. — И парней своих пригласи. Разговаривать с народом будем.