— Большое дело, это, наверно, с нами разобраться? — иронично поднял бровь я.
— Наверно, — усмехнулся Герман. — Я продолжу?
— Продолжай.
— Говорит, Саввины братки её утром схватили. Она в тайгу зашла травы для бабки собрать, там её взяли, у них в десятке километров прииск, оттуда возвращались. Но девчонка — кремень. На выходе попросила у Артура пистолет, всю обойму выпустила в тушки Саввы и Серого. Как она сказала «для гарантии, чтобы эти упыри случайно не выжили». Мы ей рубаху и куртку подобрали, штаны нашли, ремень с трупа взяли, чтобы перепоясалась. Как раз на окраине вместе с Артуром её высадили. Санин товарищ взялся обратно отвезти.
— Плохо, что срисовала, — я скривился. — Но вы все верно сделали. Девчонка ни в чем не виновата. Наоборот, пострадала. По логике надо от свидетелей избавляться. Но мы не — бандиты. Наоборот, простым людям надо помогать, чем можем, это правильно.
— Валя не заложит, — уверенно ответил Герман. — Сама же в них стреляла. Там ненависть к этим ублюдкам из ушей брызжет. И девчонка, несмотря на молодость, боевая. Думаю, что произошло, никому не расскажет. Зачем ей сельские сплетни, да ещё такие? Кроме неё, нас и машины никто толком не видел.
— Дай бог, — вздохнул я.
В зал зашли повара, разложили шампуры с шашлыком на больших, заранее приготовленных блюдах, выставили корзинки с черным и серым хлебом, забрали пустые тарелки и удалились.
— Так ребята, полчаса всем на шашлыки, затем обратно в санаторий, — скомандовал я. — За нами там домики иещй на сутки остались, не забыли? Завтра утром мне ещё в Хабаровск выезжать, а оттуда вылетать в Москву.
— А мы куда? — поинтересовался Саня. — Тоже в Москву?
— Скорее всего, некоторым придется остаться, — сообщил я. — Ашот, ты будешь принимать дела у дяди. Вы родственники, вам общаться легко будет.
Барсамян-младший на секунду оторвался от шампура с истекающими соком коричневыми кусочками мяса и кивнул.
— Как скажешь.
— Съезди на прииски, посмотри, как старатели работают, покатайся по хозяйству, прикинь, что теперь наше. Саввины места и людей тоже под себя будем брать, пока никто не очухался. Если возникнут сложности, звони. Помнишь, как общаться кодовыми фразами?
— Конечно, — ухмыльнулся Ашот. — Бабушка заболела. Просит пару кило сыра голландского привезти и огурчиков баночки три. И через пару дней, Серегины спецы и бойцы Германа уже тут.
— Гера, — я глянул на афганца. — Тебе с ребятами тоже надо задержаться, помочь Ашоту. Мало ли какие проблемы могут нарисоваться.
— Надо, поможем, — коротко ответил Лайтнер.
— У тебя ничего срочного в Ленинграде нет?
— Нет, — качнул головой разведчик. — Неделю-другую выделить могу. Но не больше.
— Этого вполне достаточно, — кивнул я. — Спасибо, ты же знаешь, я тебя и твоих людей не обделю.
— Знаю, — подтвердил Герман. — Слушай, мы сто сорок семь тысяч рублей там взяли. Золотишка килограмм десять и ещё кое-что по мелочи. У меня в связи с этим просьба есть.
— Излагай, — кивнул я.
— Есть шанс ребят в ФРГ на лечение и реабилитацию послать. У одного осколок засел в голове, наши вытаскивать не рискнули, боятся летального исхода. Так и лежит в больнице до сих пор, уже два с лишним года. Совсем молодой пацан, даже двадцати пяти не исполнилось. Исполнил интернациональный долг, на свою голову.
Насупившийся Герман немного помолчал и продолжил:
— Что с ним делать не знают. Операцию сделать могут, но положительный исход не гарантируют. Другого гранатой порвало. Спинной мозг задело. Ноги отказали, руки плохо слушаются, что-то с нервными окончаниями. В той, германской больнице лучшие нейрохирурги с мировыми именами, самая современная аппаратура. Лечение стоит очень дорого, даже для нас с тобой. Первоначальная сумма в нашем фонде собрана, но вопрос в том, что после операции, лечение и реабилитация обойдутся в солидные бабки.
Забирай золото и деньги, — улыбнулся я. — Считай, вы с ребятами их честно заработали, избавили мир от ублюдков и беспредельщиков. Нужно будет золото продать по нормальной цене, договоримся, я всегда куплю.