Лицо спецназовца посветлело.
— Приеду в Москву ещё в фонд выделю, — пообещал я. — Сколько, пока не знаю, надо с бухгалтершей переговорить. С золота и остальных дел тоже будем постоянно фонд пополнять. Не волнуйся, не останутся твои ребята без лечения.
— Спасибо.
— Да не за что, — улыбнулся я и повернулся к Сергею.
— Сереж, ты и Олег, уезжаете со мной в Москву. С Ашотом останутся Саня, Денис и твои ребята. Нам вполне хватит Артёма и Ивана. Они забросят нас в аэропорт, а сами поедут на машине.
Бывший опер хотел возразить, но глянул на меня и передумал.
— Ладно.
— Тогда чего сидим? — я поднялся, обвел взглядом. — Поехали на базу отдыха. Там переночуем, а утром, кто — в Хабаровск, а кто обратно на прииски.
Ребята начали вставать, откладывая пустые и недоеденные шампуры в стороны.
Бруклин-Хайнтс
— И что такой солидный человек делал в Браунсвилле? — хихикнула пьяненькая мулатка, вольготно раскинувшаяся на кожаном сиденье.
Сидевший за рулем Громила Сэм ухмыльнулся, бросил быстрый взгляд в зеркало. Улыбка личного телохранителя и доверенного лица Дейва «Кабана» Брауна, напоминала оскал голодной акулы, случайно оказавшейся в водоеме со стайкой медленных жирных рыб, лениво машущими плавниками.
— Работал, — угрюмо буркнул гангстер.
— Работал? — изумленно округлила ротик девушка. — В Браунсвилле? Ты? Это же район для нищебродов и наркоманов!
— Заткни свой рот, сучка! — рыкнул Кабан. — Думай, что говоришь! Я сам там вырос!
Девушка обиженно надула губки, отвернулась и уставилась в окно. Мимо проплывали ночные улицы Бруклина, призывно сверкающие рекламными огнями.
Кабан немного помолчал и буркнул уже тише:
— Тебя взяли, чтобы трахнуть, вот и не умничай. А насчет Браунсвилля ничего-то ты глупышка не понимаешь!
— И чего это я не понимаю, интересно, — тихо пробормотала мулатка, но Дейв услышал.
— Дура, — прорычал он. — Браунсвилль — это не просто район. Это настоящая школа жизни. Слабые спиваются, скалываются, дохнут как собаки на улицах. Там стреляют даже стены, бетон обжигает раскаленной поверхностью, улицы воняют вязким, удушающим потом и немытыми телами. Тебя могут зарезать за один неправильный взгляд, за то, что позабыл поздороваться. Выживают и зарабатывают большие деньги только сильнейшие, такие как мы.
Девушка молчала, приоткрыв ротик, и заворожено слушая Кабана.
Громила Сэм весело ухмыльнулся и сообщил:
— Шеф, я в шоке. Оказывается в вашем могучем теле, бабочкой порхает трепетная и нежная душа настоящего поэта.
— За дорогой следи, — беззлобно фыркнул Браун. Старому другу, шоферу и телохранителю, находившемуся рядом, ещё с тех времен, когда они были наглыми юнцами из банды «Ангелы Питкин-Авеню», он многое позволял.
Дейв сам не заметил, как погрузился в воспоминания. Сперва главарь, Чед Макконнелл назвал свою банду «Горячие стволы». Ему почему-то это показалось, это красиво и грозно. Но после многочисленных насмешек, шуточек о «стволах между ног», и последующих драк с другими группировками, он решил сменить название, на «Ангелов». Тогда Браунсвилль ещё не был районом черных. Они начали появляться в шестидесятых-семидесятых годах, разбавляя белых американцев, в основном евреев и итальянцев…
Громила Сэм ухмыльнулся, заметив взгляд мулаточки. Заговорщицки подмигнул девушке и снова уставился на дорогу.
Минут десять они в молчании ехали по улицам Бруклин-Хайнс. В отличие от Браунсвилля этот район считался элитарным, радовал туристов старинными зданиями в колониальном стиле, двух-, трехэтажными таунхаусами из красно-коричневого кирпича, помпезными особняками местных богатеев.
«Ягуар» остановился возле высокого двухэтажного здания, огражденного от других отдельным забором. Сэм выставил руку с брелоком, нажал кнопку, ворота начали медленно подниматься.
«Ягуар» бесшумно вкатился на территорию особняка. Ворота медленно опустились, отрезая машину от улицы за забором.
— Странно, — удивился Громила. — А Лэнни где? Опять дом бросил и где-то отвисает? Убью засранца.
— Набей ему рожу, Сэмми, плевать, что он твой племянник, — проворчал Браун, выбираясь из машины. — Его сюда поселили, чтобы за домом присматривал, меня с телками встречал, бабло в сейфе охранял, а не лазил где попало.
— Набью, — зловеще пообещал Громила Сэм, осматриваясь.
— Что-то мне это всё не нравится, — пробормотал он. Рука телохранителя расстегнула пуговицу костюма и метнулась к кобуре подмышкой. Больше Сэм ничего сделать не успел. От деревьев отделились тени, шипящий звук выстрела из глушителя дважды разорвал сонное ночное пространство, и телохранитель повалился на зеленый искусственный газон.