— Не похоже, что расстались давно, — хмыкнула девушка, изучая мое лицо.
— В мою первую поездку мы только познакомились, и никаких обещаний друг другу не давали, — напомнил я. — Взаимная симпатия была, серьезные отношения — нет. А со второй, я только недавно вернулся. А вообще я не понимаю, ты ревнуешь, что ли?
— Я? — фыркнула мисс Рокволд. — К этой⁈ Вот ещё!
— Тогда мне непонятно, — перешел в атаку я. — Почему я должен перед тобой оправдываться? Я тебе доверяю, вопросы о мужчинах, которые у тебя раньше были, не задаю. Меня это не интересует, достаточно, что мы с тобой вместе сейчас. И такое же отношение хочу видеть с твоей стороны. Мы кое-чего достигли в этой жизни, ставим перед собой амбициозные цели, надо верить друг другу. Иначе, конец всему.
Я замолчал, отвернулся. Теплый желтый свет отражался на водной поверхности золотистым мерцанием. Несколько минут мы стояли, слушая тишину и думая, каждый о своем.
— Давай, выпьем на брудершафт, как хотели, — тихо предложила Мадлен. — И оставим всё это в прошлом.
— Давай, — согласился я.
Две руки, тонкая девичья и моя, соединились предплечьями. Жалобно зазвенели, соприкоснувшись, бокалы. Шампанское шипучей согревающей волной пронеслось по пищеводу, даря теплоту и расслабление.
Когда мы уже ехали обратно в гостиницу «Националь», воспользовавшись тем, что Мадлен увлеченно рассматривала московские улицы, я глянул в переднее зеркало.
В нём отражался молодой худощавый брюнет с волевым лицом и тяжелым пронзительным взглядом.
«Лицемер», — невесело усмехнулся я. — «С другой стороны, что мне оставалось делать? Чуть расслабишься, та же Мадлен сожрет, и не поморщится. Она сама со мной не очень-то откровенна и хранит в своем темном шкафу много пыльных скелетов, спрятанных от посторонних. Может, испытывает чувства ко мне, но больше, похоже, использует в своих интересах. Так что, я всё правильно сделал. Явно не соврал, но и правды не сказал».
Мадлен некоторое время была задумчивой и тихой, потом опять повеселела и стала снова похожа на себя. В ту ночь я остался у неё в апартаментах. Мы занимались любовью страстно, набрасывались друг на друга снова и снова, как в последний раз. Ранним утром я оставил отчаянно зевающую мисс Рокволд нежиться в постели, и поехал к себе домой. Предупредил бдительно несущего службу Матвеевича, что приеду после обеда, и завалился спать…
Три оставшиеся дня, пока Мадлен была в Москве, пролетели быстро. Я отправил к ней Анну, показывать достопримечательности, сам проводил дни на офисе, освобождаясь только под вечер. Один раз пришлось уехать днем и убить три часа с Мадлен в ВДНХ. Пару раз под присмотром охранников прогулялись по вечерней Москве, посетили ЦУМ. Побывали в мавзолее, Мадлен очень хотелось глянуть на вождя мирового пролетариата. Также пришлось удовлетворить её просьбу и показать офис. Дмитрий Федорович, узнав, что приехала внучка Рокволда, даже изменился в лице. Потом опомнился, расцвел широкой улыбкой, ходил за нами следом, почтительно держась немного сзади, отпускал комплименты и пробовал галантно поцеловать девушке ручку на прощание. Я, разумеется, воспользовался моментом и небрежно намекнул чекисту: мы с внучкой мистера Рокволда «являемся очень близкими друзьями», а умничка Мадлен подыграла. Девушка ослепительно улыбнулась, взяла меня под руку и прильнула всем телом. Дмитрий Федорович помрачнел, извинился и незаметно испарился.
Вся эта сцена разыгрывалась для одного, чтобы мои отношения с внучкой миллиардера заставили генерала призадуматься, понять — я не настолько беззащитен, и ослабить давление. На дворе «Перестройка», предприниматели объявлены новой надеждой страны и опорой власти. Общество, зачарованное картинкой «сладкой западной жизни» натаких как Даниэль Рокволд буквально молится. До «Перестройки» Бобков мог сделать со мной и моими людьми всё что угодно, достаточно дать команду своим церберам или обратиться к высоким милицейским начальникам. Сейчас это совсем не просто, я обрастаю связями на Западе, а после «Взгляда» и газетных публикаций становлюсь известным в стране.
Генерал, разумеется, знал, что я общаюсь с Рокволдом, несколько раз посещал «Манхэттен Чейз».
А Мадлен, когда мы открыли дом моды, не вылезала из моего офиса. О презентации линий одежды, даже не говорю, такое событие точно не прошло мимо людей с «холодными головами, горячими сердцами и чистыми руками».
Мои связи с Рокволдом, уверен, срисовали ещё при первой поездке. Тогда после перестрелки меня защищал один из самых дорогих адвокатов, связанных с американским нефтяным магнатом. А вот наше общение с Мадлен, на тот момент осталось незамеченным.