— Самсон Еве вчера неделю дал, — напомнила Тамара. — Сегодня уже шесть дней осталось.
— Я понял, — усмехнулся я. — Не переживай, за шесть дней много чего может произойти. Думаю, к назначенному сроку никаких денег от Евы он уже не захочет. Наоборот, до конца своих дней будет обходить её десятой дорогой.
— Ты обещал, — прищурилась Тамара.
— Иди уже с богом детишек учить, — отмахнулся я. — Саня!
Товарищ заглянул в кабинет.
— Чего?
— Дамы сейчас уходят, а ты останься, — попросил я. — И скажи Анне, пусть Сережа зайдет.
— Ладно, — кивнул Устинов.
— Я всё слышала, — отозвалась Анна в приемной. — Сейчас наберу Сергея.
Саня тем временем выпроводил девчонок, закрыл за ними дверь. Уселся напротив, вопросительно глянул.
— Ты, как я понимаю, уже в курсе? — усмехнулся я.
— Конечно, — не стал отрицать Устинов. — Сеструха ко мне первому побежала. «Повлияй на Мишу, пусть поможет», просит. А как я на тебя буду влиять? Сам должен решение принять, надо ли оно тебе с воронежскими разбираться. С другой стороны, Еву жалко. Наша же девчонка, считай, всю жизнь в одном дворе жили, я её ещё совсем малявкой помню. Девка неплохая, язва, конечно, но не сволочь. Я в детстве глубоком, по стройке скакал, ногу сильно об арматуру рассадил. Она меня во дворе встретила, до дома дойти помогла, вместе с Наткой рану зеленкой обработала. Нормальная девчонка, мы жили не очень, сам знаешь. Для сеструхи любая сладость праздником была. А Ева всегда Натку угощала, то пирожным поделится, то конфету шоколадную всунет, то горсть леденцов отсыплет.
— Меня другое убивает, — хмыкнул я.
— Что? — с интересом спросил Саня.
— Ты представляешь, меня её предки турнули, целую комбинацию провели, Еву в Воронеж отправили к якобы больной бабке, чтобы «спасти дочку от страшного бандита», — усмехнулся я. — И что получилось? Там она с каким-то отморозком связалась. Да таким, который сейчас её на бабки выставил и на хор отправить обещает. Удружили Альберт Алексеевич и Ирина Сергеевна своей любимой доченьке, нечего сказать. Так, что Еву в процессе «спасения» изнасиловать могут и последнюю мелочь из кошельков у неё и бабки выгрести. Прессуют её, стекла бьют, а бандит, от которого надо бежать, получается, я.
— Так они всегда с придурью были, — хмыкнул Саня. — Альберт, мужик не плохой, но подкаблучник. А вот Сергеевна — дьявол в юбке, тиран домашний. Но дочку любила, холила, одевала как куколку.
В дверь постучали.
— Можно? — спросил Серегин голос.
— Заходи, конечно, — пригласил я.
Начальник СБ прикрыл за собой дверь и устроился напротив Устинова.
— Вызывали?
— Вызывал, — подтвердил я. — Слушай Сереж, есть у меня для тебя одно дело…
Пять дней спустя. Воронеж. Кафе «Дружба».
— Они уже там всей бандой сидят, — сообщил Денис, плюхаясь на мягкое сиденье «БМВ». — Как всегда по вторникам, бабки считают, дебет с кредитом сводят. Кафе закрыто, табличку «Переучёт» повесили, окна шторами закрыли, но неплотно, я всё разглядел. Там человек двадцать сидит. Самсон, Брага и ещё человек десять-двенадцать, точно посчитать трудно было.
— Замечательно, — я переглянулся с Сережей — Значит работаем. Парни на «Нисе» готовы?
— В соседнем дворе стоят, возле гаражей, — сообщил начальник СБ. — В полной боевой готовности и ожидании команды. Только скажу, выдвинутся к черному входу и ворвутся в кафе.
— Отлично, — кивнул я. — Начинайте.
— Барс, я Леопард, как слышно? — буркнул в рацию начальник СБ.
— Леопард, Барс на связи, слышно хорошо, — прогремел в динамике голос Германа.
— Вариант «А», приступить к исполнению, — скомандовал Сергей.
— Есть приступить к исполнению, — гаркнула рация голосом Лайнера.
— Поехали, — скомандовал Сергей. — Останавливайся возле входа кафе, нам откроют.
— Понял, — кивнул немногословный водитель.
— Он сказал, поехали, он взмахнул рукой, — пропел ухмыляющийся Саня, на заднем сиденье.
«БМВ» вынырнула из дворика и мягко подкатила к переулку, прямо к закрытой двери, с надписью «Санитарный день». Сверху над входом, по всему периметру окон-витрин, нависли внушительные буквы, складывающиеся в слово «Дружба».
Со мной выбрались Сергей, Саня, Артём и Вова. Иван остался в машине. Первым возле двери оказался Устинов. Через несколько секунд шум застолья, доносившийся из кафе, неожиданно прервался. По паркету застучали ботинки, с грохотом упал стул, кто-то сдавленно вскрикнул и снова замолк, чье-то тело глухо шлепнулось на пол.
— О, пошла движуха, — осклабился Саня.