И тут шанежки, поморщился Смирна, и неожиданно для себя принял протянутую ему кружку.
Пиво было вкусным. И хоть все и понимали, что этой креги будет мало, и выйти в Ратицу ночью уже не удастся, и пить сейчас значило потом только от неутолённой жажды мучиться, но от этого пива не отказывался никто.
Смирна позволил увлечь себя толпе, прикидывая, когда после его лечения сможет опомниться их дракон, чтобы прикрыть пирушку, и не стоит ли ему самому тоже что-нибудь поесть, когда его под руку взяла Эльза Батишек, артефакторка со второго. Машинально обнял её и залпом выпил своё пиво.
— Портальщики прикатили гоблинский самогон! — это было последнее, что запомнилось ему яркой вспышкой тем вечером, а потом наступила благословенная тьма, томно вздыхавшая голосом Эльзы.
Часть 12
Петра с тревогой следила за движущейся к мужскому корпусу фигурой Татовича, а в ушах звенело его гневно шипящее "Ешь!". Что вообще она такого сказала? Просто вежливо попросила быть человеком! И если он всё-таки решит распустить язык, ей придётся на что-то решаться: или бежать из Академии, или отрезать этот самый язык в качестве компенсации. Она не сомневалась, что как минимум Палица её поймёт. Вряд ли Татович лишился бы хоть какой-то доли своего шарма, не будь у него языка. Напротив, приобрёл бы ещё больше загадочности и чуточку драматизма.
От понимания того, что этому остолопу и уродство будет к лицу, Петра тихонечко взвыла.
Почему у одних, что ни случается, всё им на пользу, а у других каждый шаг — катастрофа? Видеть Татовича среди первых, а себя среди вторых, было обидно и горько.
А ей ещё надо было придумать что-то взамен бесславно отвалившейся груди. Потому что до встречи с контактом оставалось чуть более суток, а, учитывая произошедшее, повесить на себя ещё один "выдающийся" артефакт означало привлечь к себе совсем ненужное ей внимание, и вызвать вопросы.
А требовалось Петре совершенно не это. Если точнее, ей нужно было выделиться из толпы, оставаясь по-прежнему незаметной для преподавателей и студиозусов.
Хотя кого она обманывает, весь план изначально был дурацким.
Поверить в то, что кто-то вознамерился купить у студиозуса-недоучки магический артефакт, было с самого начала очень и очень глупо. Решиться этот самый артефакт изготовить и продать — глупее было во сто крат. Надеяться же, что всё сложится легко и без препятствий, было откровенным безумием.
Но Петра ухватилась за то скромное объявление, написанное мелким корявым почерком и втиснутое в самом углу на доске у пекарни, как за последнюю надежду. Если бы ей удалось хорошо выполнить заказ, и клиент остался бы доволен, она бы смогла уговорить его дать ей хорошую рекомендацию, тогда бы никто больше не усомнился, в том, что она настоящий, прирожденный артефактор, а не травник и не лекарь! И уже в ближайшую сессию её смогли бы перевести на артефакторский. Благо, работать самостоятельно со второго курса было уже допустимо, и комиссия ни к чему не сможет придраться, случись какое-нибудь разбирательство с изготовленным студиозусом заказом.
Потому что сил изучать чужие кишки у девушки больше не было. Желание отсутствовало тем более. Нельзя было сказать, что лекарское дело ей не давалось. Давалось вполне. Как и ментальная магия, и построение порталов. Но душа лежала к ребусам тел магических предметов, слоёным пирогам структур и вязи магических потоков, заключенных в большой или малый объект. Петра горела артефакторским делом, как некогда её собственный дед.
Обнаружить, что распределение на факультеты уже завершено, было болезненным ударом. Таких опоздавших было лишь двое — она и Татович, который, стоя в приёмной ректора рядом с ней, Петрой, лишь на миг позволил обескураженности завладеть его лицом. Её тогда восхитило, как быстро он взял себя в руки и собрался, с готовностью вступая в безнадёжные прения с администрацией.
— Какие существуют варианты? Прямо сейчас, — веско уточнил он у сочувственно улыбающегося секретаря.
Та мимолётно поморщилась.
— Боюсь, их не так много….
— Ректор у себя?
Петра почти задохнулась от его наглости и самоуправства. Сама она молча давилась отчаянием, сжимая кулаки, и буквально погибая от страха спросить, что же ей теперь делать? А этот высокий юноша с бесстрастным угловатым лицом так запросто собирался зайти к ректору и спросить.
Что-то спросить.
Наверное, о том, как так получилось, что зачисление прошло раньше на сутки и абитуриентов, которым уже были высланы приглашения, не дождались?