О, нет-нет, Софи, перестань вести себя так подозрительно. Остановись, вернись, поднимись к себе и ложись спать, пожалуйста.
Но Варгас не слышала его мысленной мольбы и продолжала быстро идти вниз по улице. Джайлзу пришлось завести машину и покатиться следом. Ему уже выпадало сталкиваться с утечками разных масштабов, причин — от неосторожности до умысла — и последствий. Кого-то запугивали, кого-то покупали, кого-то убеждали. Чаще всего предавали информаторы и местные жители, реже — местные союзные власти и силовые структуры, ещё реже — собственные агенты. Но такое случалось.
Двойные агенты, искусные и неуловимые, вроде тех, которых показывали в шпионских фильмах Хортону не встречались. В его специализации врагом была довольно грубая, неотесанная, прячущаяся в пещерах сила, фанатично верящая в святость джихада и отрицающая право остальных на существование. Аль-Каиде и исламистам были присущи грязные методы — теракты, расстрелы, похищения, разорения селений и захват пленников. Такая тонкая материя как вербовка спецагентов других стран находилась за пределами их интересов и способностей. А потому попавших под пресс сотрудников представительств, властей или местных Джайлзу было легко вычислить — они начинали дергаться, пугаться собственной тени, увиливать. По крайней мере, он верил в это до прошлой осени.
Кабул преподнес ему ценный урок, и Хортону казалось, он старательно его усвоил, но не был готов сейчас к такой проверке. Только не Варгас. Он смотрел, как она шла, и все надеялся, что она вот-вот свернет в какой-нибудь магазин, купит чего-нибудь к обеду и вернется, но Софи проходила мимо витрин, даже не глядя в их сторону. Когда она свернула на перекрестке, Джайлз подкатился к повороту, остановился и стал наблюдать за тем, как она, замедлив шаг, стала взбираться по поднимающемуся на высокий холм переулку. Здесь автомобильного движения не было совсем — лишь несколько запаркованных машин на бордюрах, и спрятаться в потоке не было возможности, потому Хортону пришлось выждать, пока Софи поднимется и снова свернет, прежде чем поехать следом. За поворотом улица раздваивалась, и Джайлзу на мгновенье показалось, что он потерял Варгас, но её светлая фигура с покрытой головой показалась внизу последовавшего с холма спуска. В виляющих пересечениях узких безлюдных улочек между многоэтажными жилыми домами Софи снова скрылась за поворотом.
Джайлз скатился за ней следом и притормозил у обочины. Улица, по которой теперь шла Варгас, была прямой и долгой, с многоквартирными новостроями по бокам, с небольшими тщательно засаженными клумбами и со струйками воды из поливающих клумбы шлангов, стекающими по дороге изворотливыми узкими ручейками. С некоторых балконов свисали флаги Турции — красное полотно с белым месяцем и звездой, на перилах некоторых сушились ковры. Чуть выше по улице с правой стороны над крышами домов возвышалась острая башня мечети. Одиноким белым шпилем она устремлялась в голубое небо.
Софи шла по узкому тротуару, не оборачиваясь и не ускоряя шага — никак внешне не проявляя, заметила ли она слежку, и Джайлз весьма беспечно решил свернуть на улицу и покатиться следом. Он старался сохранять скорость, на которой белая мелкая Пежо не выглядела крадущейся, но при которой не обогнал бы Варгас слишком быстро. Но вскоре преследование закончилось — Софи замедлилась и, не останавливаясь, не оборачивая головы, шагнула в здание.
То оказалось многоярусным строением. Выходящий на улицу белый фасад с фигурными затемненными окнами на первом этаже и крытой террасой на втором был увенчан четырьмя небольшими округлыми куполами, с каждого их которых отбрасывали солнечные блики острые полумесяцы. Над ними нависли обитые зеленой плиткой стены, расчерченные несколькими рядами скругленных окон и накрытые одним большим и несколькими мелкими куполами. Между ними, виднелись запыленные коробки наружных кондиционеров. С минарета в разные стороны устремлялись громкоговорители. Над входом, в глухой темноте за которым скрылась Варгас, висела составленная латиницей табличка — мечеть Хизира.
Какого черта?
Джайлз проехал чуть выше по улице, с минуту всматривался в зеркало заднего вида, надеясь, что Софи сейчас выйдет обратно или что ему померещилось, и на самом деле она свернула куда-то в переулок или двор, а затем пристыдил себя за это предвзятое малодушие и вышел. Он снял кепку, под которой взмокли волосы и на лбу ощущалось неприятное горячее жжение, утер капли пота с висков и направился в мечеть.
Сразу за входом его ждала лестница, ведущая в небольшой зал с грубо сколоченными полками для хранения в них обуви пришедших, но сейчас в промежутке между обязательными молитвами почти пустующими. Далее был проход на террасу, дверь в зал с низкими лавками и кранами для омовений и длинный, погруженный в приятный прохладный полумрак коридор, ведущий в главный просторный молитвенный зал. Хортон остановился на самом пороге, не выходя на струящийся сквозь окна солнечный свет и не желая себя обнаруживать.
Варгас он увидел сразу. Одна из очень немногих посетителей, она стояла у дальней стены, склонив голову и прикрыв глаза. Джайлз слишком много лет проработал среди мусульман, чтобы не узнать мусульманку — Софи читала приветственную молитву мечети. По его внутренностям, сковывая всё в твердой ледяной хватке, побежал мороз отторжения и разочарования. По многим пунктам в отношении Варгас значились неудовлетворительные галочки, заставляющие в ней усомниться, и вот теперь факт принятия ею ислама тяжелым неопровержимым молотом забивал последний гвоздь. Хортон крутнулся на пятках и бросился обратно к машине.
***
Кошка, которой не досталось ни ужина, ни уютного сна, ни завтрака, встретила Софи у подъезда несколькими недовольными хриплыми вскриками, подбежала, выгнула спину и потерлась о ногу, пока Софи открывала дверь.
— Ну прости, — сказала она кошке, когда они поднимались по ступенькам. — Не смотри на меня так — это была непростая ночь и для меня тоже, ладно?
В голове гудела усталость, всё тело ломило, в мозгу вместо мыслей было что-то вязкое и бессвязное. Варгас чувствовала себя перемолотой в мясорубке. Чтобы хоть как-то совладать с собой, она решила вопреки привычке ходить в мечеть только по пятницам наведаться туда перед тем, как лечь спать. В прохладе и монотонности гула голосов обычно ей удавалось медитировать и прочищать голову, но этим утром ничего подобного не произошло. В пеших прогулках — к мечети и обратно — под стройный ритм шагов упорядочивались мысли, но этим утром она лишь изжарилась на солнце. То безжалостно слепило опухшие, раздраженные без сна глаза, болезненно пекло в затылок и стекало острым потом под одеждой. Теперь Варгас мечтала о прохладном душе, завтраке и долгом сне под дуновением кондиционера.
Поднявшись к квартире, она отперла дверь, привычно уступая место кошке, всегда торопящейся вбежать первой, но та замерла на пороге, насторожено навострив уши. Длинные тонкие усы вокруг острой морды зашевелились, когда кошка стала принюхиваться.
— Что с тобой? — удивилась Софи, пытаясь подтолкнуть кошку ногой внутрь и самой войти, но животное вывернулось, недовольно утробно зарычало и отскочило обратно. — Кошка, ну что такое?
Та ощетинилась на пороге, и Варгас пришлось через неё переступить. Сил на то, чтобы копаться сейчас в поведенческой психологии кошачьих, у неё не было. Она закрыла дверь, едва не прищемив кошке хвост и немного подтолкнув её внутрь квартиры, стянула с шеи платок, столкнула с ног сандалии и по приятно холодящему стопы кафельному полу прихожей пошла к ванной. Разминая липкую под волосами шею, Софи толкнула раздвижную дверцу шкафа, достала с полки свежее белье, а когда закрыла дверцу, в её зеркальной поверхности рассмотрела за собой высокий крупный силуэт.
Сердце пропустило удар, болезненно сильно ударилось о ребра и застучало бешеным галопом. Софи медленно повернулась. Окна были зашторены только прозрачными занавесками, солнечный свет заполнял комнату, ослепляя своей яркостью. Его блики виднелись в темных глазах и каплях влаги на грубом лице гостя.