— Мне, Фердинанду Блэйку, его оперативной группе.
— Фер ни при чем, — заявила Варгас, и по тому, как вопросительно изогнул бровь и скривил угол рта Джайлз, поняла, что он точно так же подозревал и Блэйка. Но это было безумием. Ещё большим, чем усомниться в самой Софи. Она доверяла Феру безоговорочно и не видела причин, по которым ему взбрело бы в голову идти против своих. Он был своим — своим в их группе и очень своим для Варгас. Его во что бы то ни стало нужно было заслонить от удара.
Софи стала судорожно вспоминать всё с самого начала — если его отправной точкой можно было считать день, когда Эмре Саглам сообщил ей о провокации среди курдов.
— Посольство, — спустя минуту выдохнула она, выныривая из размышлений.
— Посольство?
— Мы узнавали у них об Али Мехмете, — сказала она, подняла руку и загнула палец. — Мы просили у них подкрепление для рейда, — второй. — Агенты в консульстве — а так, возможно, и в самом посольстве, — знают о Зафире, — три загнутых пальца и сосредоточенный темный взгляд Джайлза, всё не сдвигающийся с её лица. — Агенты в посольстве знали, что мы брали Эмре Саглама. В посольстве знали о его семье, ведь через них мы их и вывозили. А главное, после смерти адвоката я не сомневаюсь: будь пожар в офисе делом рук Мехмета, среди нас уже были бы трупы. Но никого не хотели убить, лишь припугнуть и отвлечь, а потому выбрали время, когда внутри не было ни души, даже часто задерживающегося после полуночи техника.
Она загнула все пальцы на одной руке и ещё один — на второй, подняла их выше, будто Хортон нуждался в наглядной иллюстрации, и замолчала. Джайлз хмуро посмотрел на её сжатый кулак и снова заглянул в глаза.
— Зачем это нашему посольству? — проскрипел он. И та слабая надежда, с трудом проползшая сквозь каждое сказанное Софи слово, разбившимися в дребезги осколками рухнула обратно.
— Я не знаю, — выдохнула Варгас. — А зачем это мне?
Хортон невесело хохотнул себе в бороду и сделал ещё один шаг вперед. Пистолет темной остроконечной фигурой продолжал висеть дулом в пол, но со взведенным курком.
— Я тоже не знаю, — ответил он. — Но у тебя, кажется, чуть больше общего с местными, чем у остальных.
В голове Софи вспыхнула острая боль отчаяния, будто она с размаху ударилась о надежную каменную стену, нерушимую ничем. Она раздосадовано уронила голову, опуская взгляд в свои босые ноги, хранящие пыльные росчерки следов от ремешков сандалий. Это и в самом деле какая-то паранойя, и что она могла ей противопоставить?
— Ты ослеплен ненавистью, — сказала она глухо, вдруг ощущая в глазах предательское жжение подступающих слез отчаяния. Она бессильна и загнана в угол опасным дикими хищником, который никогда прежде не проявлял милосердия. — И против этого у меня ничего нет. Если моя вина в том, что я мусульманка, то мне нечем защищаться.
— Я ослеплен не этим, Варгас, — прозвучало хрипло сразу рядом с ней. В поле её затуманившегося зрения возникли кроссовки Джайлза, а по волосам прокатилось слабое дуновение его дыхания. — Да, я предвзят. И предвзят настолько, что боюсь упустить с тобой что-то действительно важное. Боюсь, что сквозь моё отношение к тебе просочится незамеченной настоящая угроза.
Она вскинула голову. С ресниц сорвалась горячая капля и спешно покатилась по щеке.
— О чем ты? — спросила сдавленно Софи, торопливо утирая лицо. Хортон оттолкнул её руку и сам поймал слезу. Прикосновение его пальцев показалось твердым, сухим, шершавым, будто разгоряченный на солнце камень. Варгас вздрогнула, поднимая взгляд на его приблизившееся лицо. Темные глаза, низкие широкие брови, изогнутые линии недавних шрамов, спадающие на лоб влажные пряди отросших волос — всё это заслонило от Софи солнечный свет, заполнило собой её поле зрения.
— Об этом, — ответил коснувшимся её кожи шепотом Джайлз. На её губах возникла его горечь, борода царапнула подбородок. Поцелуй получился коротким, зажатым, будто случайным и неумелым. Хортон отстранился.
В голове Софи всё всколыхнулось и хаотично смешалось. Это ещё откуда взялось? Ей казалось, со случившимся в Афганистане они разобрались в день приезда Джайлза и определили, что то не имело больше никакого значения.
— Скажи мне, что я упустил что-то, не понял или не учел чего-то, прошу, — упершись в неё влажным, пылающим в горячке лбом, зашептал Хортон. — Варгас, я очень хочу тебе верить. Заставь меня это сделать.
Она открыла глаза, наталкиваясь взглядом на его опущенные устало потемневшие веки, длинные ресницы, на рельеф пор на его щеках и бугрящиеся росчерки рубцов на скуле. Что с ними двумя сделало время? Безжалостно потрепало в центрифуге неудач, ошибок, боли и сожалений. Как из тех двух молодых агентов, орущих друг на друга до звона стекол в оконных рамах, но остающихся на одной стороне, они выросли в этих двух — судорожно целующихся в момент крайнего разочарования друг в друге?
Софи с некоторым отвлеченным удивлением заметила, что её собственные руки обхватили лицо Джайлза, и подалась невидимому, толкнувшему её вперед, импульсу. Она отыскала его губы и прижалась к ним так жадно, будто на них содержалась её жизнь. Варгас привстала на носках, придвигаясь к возвышающейся над ней скале Хортона и впиваясь поцелуем. Она не имела ни малейшего понятия, чего именно от неё ждал Джайлз, и сомневалась, что ему самому было это известно — иначе он прямо бы об этом спросил. Но и сдаваться не собиралась.
========== Глава 7. Кредит доверия. ==========
25 августа — 28 августа 2015 года.
Он не собирался её допрашивать — не так быстро. Джайлз Хортон лишь хотел осмотреться в её квартире, поставить на телефон прослушку, отследить предыдущие звонки и сообщения, а со временем подсунуть в квартиру жучок и оборудовать машину маячком. Но Софи вернулась слишком быстро, и отступать ему уже было некуда. Впрочем, встреча лицом к лицу не оказалась совсем напрасной.
С одной стороны, Софи искренне испугалась, — страх тех, кто предполагал возможность своего раскрытия, выглядел иначе, Хортон хорошо его изучил — и это говорило в её пользу. С другой стороны, Варгас, холодная и резкая с ним весь прошедший месяц, слишком охотно поддалась на провокацию и повисла на нём с объятиями и поцелуем, чтобы это не настораживало. Что это — хотела получить своеобразный иммунитет от подозрений через постель? Зачем ей так себя вести, если она не виновата? Это отменяло то подобие слабого допущения её непричастности, зародившееся после того, как в квартире не нашлось ничего подозрительного, а по щеке Софи побежала не наигранная слеза.
Джайлз ответил на её жаркий поцелуй, вернул пистолет в кобуру и ушел. Принимать решение насчет Варгас было пока рано и очень сложно, а оставаться у неё было неправильно, это могло усложнить всё ещё больше. И потому Хортон, отвлекаясь, сосредоточил своё внимание на Фердинанде Блэйке.
Тот оказался довольно скучным слугой собственного строго распорядка: ранний подъем, пробежка или заплыв в бассейне при жилом комплексе, дорога на работу, тренировка в зале со снарядами или бокс на ринге, вечернее кардио на беговой дорожке или вокруг квартала, возвращение домой, сытный ужин и сон. В списке часто набираемых телефонных номеров значились Софи, ребята из оперативной группы и дом в тихом спальном пригороде Портленда, штат Орегон. Там, как выяснил Хортон, жила миссис Блэйк, работающая ассистенткой в стоматологическом кабинете, и две маленькие мисс Блэйк, ученицы младшей школы. Узнав это, Джайлз хмыкнул — на пальце Фера отсутствовало кольцо, а впрочем, в этом не было ничего удивительного. Многие солдаты и агенты не носили их в командировках — здесь проходила совсем другая жизнь. На известных управлению банковских счетах и кредитных картах самого Фера и его семьи не имелось никаких средств с не отслеживаемым происхождением, а траты вполне соответствовали официальному заработку. Темных пятен в биографии Блэйка, бывшего кадрового военного, как и сам Хортон, завербованного в ЦРУ из-за достижений в армии, не было. Навскидку он был чист.