Когда Софи спустилась, команда уже расселась по машинам, и ей досталось заднее место в Тойоте Фера. На переднем пассажирском сидел Джайлз. Рядом с Варгас — оперативник. В Анкару выехали молча, в тишине отключенной магнитолы и прохладе работающего кондиционера. Софи смотрела то в боковое окно на стремительно проносящиеся мимо небогатые сельские пейзажи и голые пожелтевшие холмы, то выглядывала вперед на дорогу, то рассматривала Блэйка и Хортона.
У обоих были сильные шеи и широкие плечи. Джайлз сидел выше, уронив голову на опершуюся о дверцу руку, из-под низко надетой темной кепки торчали взъерошенные волосы. Фер был ниже и сидел прямо, придерживая руль. Волосы на затылке были коротко по-армейски форменно выбриты, а в зеркале заднего вида отражались его спущенные на переносицу солнцезащитные очки. Между ними двумя, если подумать, — а времени на это у Софи сейчас оказалось предостаточно — было довольно много общего.
В них безошибочно прослеживалась армейская выправка, оба предпочитали размышлениям действие, оба источали уверенность в своей силе и заражали этой убежденностью других. И на какой-то забавный, присущий колкому юмору судьбы манер Софи провела с каждым из них по три ночи. Если в Афганистане Варгас мерещился интерес со стороны Хортона, но первый шаг сделала она сама, то в Анкаре в 2011-м после перевода Софи в представительство именно Фер стал за ней ухлестывать. Продлилось это недолго. Она избегала свиданий и даже совместных ночевок, соглашаясь только на секс и противясь всякому подобию иных отношений, кроме дружеских с привилегиями. Софи по обыкновению заявила об этом прямо, и Блэйк довольно быстро пристал на дружбу, из которой вскоре по обоюдному отсутствию настоящего интереса выветрились сами привилегии, но примешалось настоящего крепкого товарищества.
Софи прикусила губу, чтобы не хмыкнуть, рассматривая затылки Джайлза и Фера. Вопреки многим схожим чертам, они были разными: во внешности, в характерах и в том, чем откликались внутри Варгас. Ей хотелось податься вперед и, перегнувшись над спинкой сидения, обнять Блэйка; и пнуть коленом сидение Хортона. Первый был тем теплом и поддержкой последних четырех лет, которых прежде Софи не доводилось получать ни от кого, кроме родителей, и потребность в которых она долгое время упрямо игнорировала. Второй был лишь отголоском прошлого, сейчас пробуждающего в ней невнятное волнение, напряжение, заставляющего её гневно скалиться и щелкать зубами в трусливых мелких выпадах. С Фером она чувствовала себя спокойно, уравновешенно в эмоциях и стремлениях. А с Джайлзом Хортоном превращалась в безвольный проводник переменного тока — порой положительного, но всё чаще отрицательного. Хортон был прав: она всегда была и оставалась истеричкой, но только рядом с ним, будто его присутствие отменяло в ней всякие сдерживающие механизмы и обращало её в оголенный нерв.
Варгас поежилась на заднем сидении и приобняла себя за плечи. В замкнутом пространстве машины энергетика Джайлза преобладала над всеми остальными, словно тяжелой каменной глыбой приваливала их и перетирала в пыль. Даже отвернувшись в окно, Софи не могла отвлечься от физически различимого ощущения его присутствия. Снова очень захотелось пнуть ногой спинку сидения. Успокойся.
***
Автомобильное движение было приостановлено в радиусе двух кварталов от места проведения митинга. Машины пришлось запарковать в свободных промежутках между желтыми такси и автобусами, свозившими участников протеста. Внутри остались техник и прикрывающий его оперативник, все остальные спешились. Рассредоточившись по тротуару и наводненной протестующими проезжей части, группа направилась к гуще событий.
Было людно и довольно шумно: впереди из громкоговорителей слышались призывы, люди поодиночке и в небольших группах скандировали «Правосудие!», «Не прячьте убийц!» и встряхивали самодельными плакатами; несколько женщин, сжимавших перед собой портреты своих погибших в теракте детей, рыдали. Движение было хаотичным — большинство двигалось к зданию министерства внутренних дел, перед кованной оградой которого выстроили заслон из вооруженной щитами полиции, группы людей пересекали улицу из стороны в сторону, сходились в толпы посередине дороги и отходили к зданиям. На разделяющей полосы автомобильной дороги зеленой аллее виднелись ятки продающих воду, чай и сладости торговцев. Некоторые из прибывших рассаживались на газоны в густой тени деревьев и обедали. Тут были мужчины и женщины, многие с детьми разных возрастов.
Джайлз Хортон коротко оглянулся, взглядом выхватывая из толпы спины своей группы. Поправляя низко опущенный козырек своей кепки, он заговорил в просунутый под наручные часы микрофон:
— Блэйк, приём?
— Да, — отозвался тот мгновенно.
— Здесь есть телевизионщики. Нужны доступ к прямой трансляции, если кто-то из них её ведет, и к записям после митинга.
— Сделаю.
Двое оперативников, шагавших порознь в нескольких метрах впереди Хортона, сместились в сторону выстроившихся в ряд фургонов с логотипами каналов на боках и прямоугольниками журналистских удостоверений под лобовыми стеклами. Джайлз переключил волну.
— Сэр, сейчас попробуем организовать для Вас картинку в реальном времени.
— Замечательно, — приглушенно отозвался из наушника Барри Мэйсон. — Спасибо.
Продвинуться в поимке крота пока не удалось. Хортон по-прежнему был твердо намерен сначала обезопасить от утечек свою группу и её бывшего руководителя — для продолжения адекватной деятельности ему требовались люди. Потому поимка Али Мехмета или проверка версии Софи о причастности посольства отошли на место второстепенных приоритетов. Впрочем, полностью останавливать работу в этих направлениях Джайлз тоже не собирался.
То, что он не был уверен в агентуре, не означало, что выдвигаемые ею идеи не стоило отрабатывать. Находясь посреди неспокойного шевеления протестующих, Хортон предпочитал держаться немного сзади и наблюдать. Сейчас его внимание было приковано к Варгас.
Он сказал ей, что очень хотел бы ей верить, и не блефовал. Уловкой он предпочитал считать поцелуй, но эта формулировка постоянно сползала в его сознании, обнажая банальное желание — он хотел к ней так прикоснуться. И сегодня на базе, застав её полуголой и едва протолкнув в горле возникший из-за этого ком, Джайлз получил тому лишнее подтверждение, которому не был рад. Ему нужно было верить Варгас не только — и не столько — потому что она была его ценным специалистом, а потому что она была просто она, Софи. Так, на её проверку тратилось значительно больше времени и усилий, на её непричастность возлагалось абсурдно много надежд, каждое объяснимое, отслеживаемое, вписывающееся в норму передвижение или слово ощущались маленькой победой.
В то время как Фер Блэйк, при поверхностном срезе казавшийся куда более благонадежным, после установки тщательно слежки начал проявлять настораживающие Джайлза тенденции. Хортон занимался и Варгас, и Блэйком самостоятельно, и помимо слежки за ними имел полноценный рабочий день в представительстве, а потому не имел достаточного количества времени для наблюдения лично и в большей степени полагался на технику: маячки на машинах, жучки в доме, отслеживание телефонов и активности в интернете. Такое ведение было неполноценным, недостаточным для формирования целостной картины, Хортон это понимал. А потому не спешил обнаруживать свои результаты — те были сырыми и незначительными.
У каждого в группе был рабочий автомобиль, который агенты были вольны использовать и в личных целях, а также имелся небольшой вспомогательный автопарк для операций вроде этой. У Варгас весомых различий между картами передвижения её сотового, её машины и её самой не было. Тогда как радиус активности мобильного телефона Фера часто превышал радиус выездов его автомобиля. Речь шла не о преодолеваемых пешком расстояниях, а о десятках миль за раз — пока машина Блэйка стояла у дома, а все представительские пылились во дворе новой базы. Таких несовпадений за неделю бдения оказалось два, и оба раза линии не совпадали с маршрутами общественного транспорта и не вели к привычным спортзалу, бару или супермаркету.