На верхнем этаже отеля «Мариотт» Джайлз и Омер Туран поднялись с кресел один за другим и какое-то очень непродолжительное время смотрели друг на друга, будто продолжая молчаливое состязание, победа в котором означала право выдвигать условия, а проигрыш — безысходность на них соглашаться. Хортон взял верх, и Туран кивком отдал приказ своим людям следовать за ним. Последней из-за стола встала Зафира. Облаченная в её образ Софи вела себя по-восточному кротко, учтиво перед мужчинами, без капли врожденного упрямства, подогретого латиноамериканской вспыльчивостью. Она молча замыкала небольшую процессию, направившуюся к лифтам, но шедшему впереди Джайлзу было неспокойно её не видеть. Он оглянулся в порыве нерационального беспокойства, — а может быть, то было чутье, смесь инстинктивной осторожности, опыта и вымуштрованных службой рефлексов — и именно тогда краем глаза заметил за её спиной странное шевеление. Один из официантов, чьи движения в белоснежной рубашке на фоне темных стен и приглушенного желтого свечения ламп казались контрастно заметными, необычно наклонился к столу, который обслуживал. А уже в следующее мгновенье из-под складок скатерти в его руках возник длинный тонкий силуэт пистолета-пулемета. Сидевшая за столиком компания мужчин бросилась врассыпную.
По тому, как Омер Туран удивленно вскинул руки и что-то проговорил, концентрируя хмурый взгляд на официанте, стало понятно, что и Туран, и Хортон подкупали здесь персонал, но падкий на деньги парень оказался верным Мехмету. Джайлз ухватил турка за руку, резко дергая к себе, заставляя пригнуться и двигаться дальше. Двое его замешкавшихся охранников, словно совершенно не готовых к такому повороту событий, потеряв его из виду, на мгновенье зависли. Софи Варгас, похоже, ещё не понимая происходящего, смерила остановившихся телохранителей Турана удивленным взглядом и оглянулась. До неё было всего несколько шагов, но сделать их Джайлз не успел — по полу и мебели, поднимая вверх фейерверки пыли, деревянных щепок, ошметков ткани и стеклянных осколков, полоснула короткая пулеметная очередь, прокладывая между ним самим и Софи границу.
Грохот выстрелов наполнял бар считанные секунды. В официанта выстрелили сразу трое, и тот зажал спусковой крючок уже падая. Многие так и не успели осознать происходящее, когда оно закончилось, но в ушах застрял тонкий надрывный звон, а в воздухе зависла сизая дымка отстрелянного пороха.
— Вот блядь, — прокряхтел Джайлз, почти не слыша свой голос. Он сел и спешно осмотрел себя, оглянулся на Омера Турана — тот был живым и навскидку целым, а затем попытался за спинами поднявшихся охранников рассмотреть Софи, но там, где всего мгновенье назад был её светлый силуэт, никого не оказалось. Он подхватился на ноги, ещё не до конца понимая, безопасно ли это, устранен ли стрелок и был ли он один. Заложенный армией, вымуштрованный войной и доведенный до совершенства службой в ЦРУ алгоритм поведения в перестрелках словно отключился. На чем-то подсознательно выдрессированном внутри себя Джайлз в первую очередь побеспокоился о своей главной цели — лидере курдов, но затем что-то в голове — или в сердце, черт разберет, он не понимал этого ни тогда, ни позже — перемкнуло. Варгас. Где она?
Движение в баре стало хаотичным, в двух разных направлениях. Посетители и официанты отбегали в стороны со своих мест, по широкому радиусу подальше от эпицентра происходящего, все ещё пригибались за столами и бежали к лифтам. Бойцы группы Фердинанда Блэйка смыкались кольцом вокруг замертво упавшего стрелка. Самого Блэйка среди них не было.
Свой следующий выбор Хортон много раз поддавал критике, задаваясь вопросом, произошло бы всё иначе, пролейся ли столько же крови, пойди он на поводу у логики? Разумным было одернуть охранников Турана, взять его самого в охапку и немедленно вывезти. Оставаться в отеле, пусть даже и с заранее подготовленными номерами, техникой и оперативниками, было слишком опасно. Неизвестно, сколько ещё здешнего обслуживающего персонала были вооружены МП-5. С каждой минутой возможность вызвать лифт и протолкнуться сквозь главное фойе критически уменьшалась — новость о перестрелке бежала вниз по отелю стремительно быстро. Неизбежно прибывшая полиция оцепила бы здание, и препираться с местными властями Хортону совсем не улыбалось.
И всё же он отверг эту простую логику. Может, причина была банальной — Софи Варгас. Может, она была лишь лакмусом, проявившим профнепригодность Хортона после Кабула. Может, на объективности его суждений и скорости реакции негативно сказался год бездельничества. Или все смешалось воедино, по итогу вытекая во взрывоопасную смесь — Джайлз не находил первоисточника этого сбоя. Но действовал, руководствуясь именно им.
Подхватив Омера Турана под локоть, он заглянул ему в лицо и громко, заглушая хруст стекла под подошвами и звон в собственных ушах, скомандовал:
— Немедленно спускайтесь вниз, мои люди отвезут Вас в безопасное место.
Турок одернул руку и решительно качнул головой.
— Нет. Это моя земля и мои враги. Вы можете помочь или остаться в стороне, но прятаться за ваши американские спины я точно не стану!
Значение этих слов тогда, в «Скай Бар Мариотт», осталось для Хортона непонятным. Он напомнил:
— Я нужен Вам, а Вы нужны мне.
— Не такой ценой.
— Что это значит?
— Посмотрите на карту, мистер Хортон.
Дверь одного из лифтов, в нескольких шагах от которого они стояли, открылась, и один из телохранителей грубыми толчками оттеснил попытавшихся войти туда напуганных посетителей. Второй потянул Турана вслед за собой в приехавшую кабину.
— Земли курдов, — добавил он, отступая. — Найдите их на карте и всё поймете. Но готовы ли Вы к высоте той волны, которая поднимется?
***
Вода тяжелым потоком падала в затылок и прохладой стекала на тело. Содранная до кровоточащих ран кожа на боку остро саднила, в бедре тугим комком распространялась боль, постепенно из красноты ушиба проступала набирающая силу синева гематомы. Софи Варгас стояла, опустив невидящий взгляд в свои ступни, кажущиеся беспомощно хрупкими и маленькими на эмалированной белизне душевой кабины. Капли падали с металлическим стуком, влага застилала даже глаза.
Она не была уверена, были ли это слезы. Наверное, в ней больше не осталось сил плакать. Реальность медленно ускользала.
— Он мертв, слышишь? Мертв! Надо уходить, — этот голос бесконечным эхом повторял одно и то же, а Софи всё ещё не могла понять, что это значит.
Встряска была настолько сильной, что расставить хотя бы что-то по местам не получалось. Варгас не знала, произошло это в самом деле или померещилось ей, было это правдой или случилось какое-то сумасшедшее недоразумение, она даже не имела однозначного мнения, кого именно она потеряла. Кем он был для неё? Изменилось ли это? Остался ли он тем, кем был прежде? Или успел стать кем-то другим: чужим, родным?
Ноги подкосились, и она грузно осела на дно. Слишком многое произошло за последние сутки, чтобы это переварить. И его смерть оказалась ударом, выстоять против которого она была физически не способна. Софи не могла дышать, не могла удержать себя прямо, не могла шевелиться. Что-то холодное и тяжелое, переминающее её заживо, давило сверху. Столько лет спустя, столько мест, событий и передряг, способных отобрать его жизнь, спустя она не понимала, не принимала жестокости, раздавшей карты суки-судьбы таким образом, чтобы он умер на её руках, пытаясь её защитить.
Всё произошло быстро. Сколько бы Софи не силилась, не могла распутать суматошный комок в своей памяти. Она лишь помнила звук распахнувшейся двери, почувствовала сильный толчок, ощутила острый удар о край ступенек, впившийся в ребра с такой силой, что она не смогла вдохнуть, по инерции сползла несколько ступеней вниз, об их бетонную неровность сдирая кожу под завернувшимся краем рубашки, сбивая в кровь пальцы. Барабанным эхом в её сознании продолжали повторяться выстрелы, невыносимо оглушительные в пустоте лестничного колодца.
Варгас мелко задрожала, подтянула к себе колени и обхватила их руками.