Всю дорогу Варгас сидела молча, подхватив руками перечеркнувший её ремень безопасности, и безразлично рассматривая улицу за боковым стеклом. Дважды Джайлз отрывал руку от руля, опускал на её плечо и мягко сжимал его, потом дотягивался до скулы и коротко гладил, но оба раза Софи игнорировала эти прикосновения. Она подняла на него застеленные пеленой слез глаза, только когда Хортон остановился у её дома.
— Не оставляй его там, — тихо произнесла она. — Не смей бросать там Блэйка. Пообещай мне.
— Софи…
— Пообещай мне! — закричала она, и он молча кивнул.
Сдерживая своё слово, через три дня он стоял в тени низко повисшего над землей крыла военного транспортного «Гольфстрима», наблюдая за тем, как на его тесный борт, предназначенный для незначительных грузов и дюжины пассажиров, поднимали гроб. И продолжал прокручивать всё голове снова и снова.
Ему нужно было прокричать ей в ответ:
— Пообещай мне, что не бросишь меня сейчас, когда так сильно мне нужна, чтобы пройти через это всё и со всем разобраться!
Но он лишь кивнул, наклонился к ней, коротко прижался губами к щеке и сказал:
— Постарайся уснуть.
Когда она вышла из машины и в желтом свечении фонарей, вокруг которых свой безумный танец выплясывали ночные мотыльки, шла к подъезду, он смотрел в её узкую спину и грустил. Наверное, понимал уже тогда, видел в порывистости шагов стремление к очередному бегству.
========== Глава 12. Разбрасывать камни и их собирать. ==========
5 сентября — 30 октября 2015 года.
Улица была из тех, на которой самой Варгас жить не доводилось. Дома здесь стояли, окруженные просторными зелеными лужайками, к каждому вела широкая подъездная дорожка, деревянные веранды и оконные рамы были окрашены в белый, а фасады домов — в кремовый и желтый. Между ними пролегала полоса ровно уложенного асфальта, и по нему ветер гнал первую осыпавшуюся с деревьев желтеющую листву, прибивая к бордюрам. Здесь не было богатства, только размеренное течение стабильной, уютной жизни. Такой, которая была Софи не знакома в детстве, и которой, конечно, не могло быть в реалиях её профессии. Такой, на которую она нередко с легкой меланхоличной завистью засматривалась.
В теплых домах на таких улицах, казалось ей, семьи знали друг о друге всё, дети на завтрак ели хлопья, а со школы возвращались на задних сидениях родительских авто. Мужья и жены вечерами ложились в свои кровати, уверенные друг в друге и в завтрашнем дне. До этого самого момента Софи и не осознавала, насколько устала и подсознательно стремилась в подобную тишину.
Наверное, у каждого был свой срок службы, по истечению которого внутри что-то безвозвратно выгорало. Варгас подумалось, что свет в её лампе, всё это время безостановочно ведущий её вперед, необратимо погас. Она не находила в себе запала, способного зажечь её снова. Ни чувство долга, ни жажда приключений, ни рвение отомстить, ни даже сила привычки — ничто внутри неё не отзывалось и не провоцировало желание вернуться в Анкару.
Дом, ради которого она проделала долгий путь с одного побережья на другое, из Вашингтона в Портленд, был одноэтажным, с густыми вечнозелеными кустами, ровно подстриженными вдоль ведущей к крыльцу аллеи, с покачивающимся на ветру флагом и белым семейным фургоном у гаража. На ступенях остались лежать оставленные кем-то из девочек розово-фиолетовые наколенники и велосипедный шлем. Здесь жили жена и дочери Фердинанда Блэйка. Софи сморгнула собравшуюся в углах глаз влагу и торопливо подхватила предательски покатившиеся вниз капли. Вдова и осиротевшие девочки.
Три долгих изнуряющих перелета, ночи в аэропортах и гостиницах рядом с ними, такси и гудящая от боли и скачков давления голова — всё ради того, чтобы так и не решиться постучаться. Была суббота, все трое девочек Фера были дома, и Варгас будто высокочастотный ток ощущала их присутствие. Она ехала сюда, испытывая острую потребность сделать это, но не понимая, зачем и как. Софи не знала слов, которыми могла бы объяснить случившееся. И не представляла, как сделать это, не выдав себя — как агента ЦРУ в первую очередь. А потому написала всего несколько строк и вставила записку в букет роз, которые нашла в супермаркете, мимо которого проезжала.
«Мы проработали с Фером плечом к плечу 4 года, и что бы вам о нём ни сказали, помните одно: он любил вас троих больше всего в жизни. Больше самой жизни!
Сожалею о вашей утрате»
Цветы она оставила на ступенях крыльца и спешно зашагала прочь. Глотая покатившиеся градом слезы и вырывающиеся рыдания, она не обратила внимания на машину, покатившуюся следом за ней, и когда та темным силуэтом перегородила ей проход, Софи напугано встрепенулась. Задняя дверца открылась, и оттуда немного неловко выбрался мужчина. У него был высокий лоб и коротко отстриженные светлые волосы, отчего румяность его кожи становилась контрастно заметной и ярко подчеркивающей необычайную голубизну глаз.
— Мисс Варгас, — сказал он, одергивая края не застегнутого пиджака, — Вы не против, если я прогуляюсь вместе с Вами?
***
Она стояла перед ним, подняв плечи и неспокойно сомкнув пальцы в замок, в своём несчастье кажущаяся совершенно юной, и на какое-то нерациональное мгновение Барри показалось, что он ошибся. Это круглое заплаканное личико латиноамериканского ангела не могло принадлежать агенту, отдавшему службе в ЦРУ пятнадцать лет.
Исключительно по-мужски — не беря во внимание его семейный статус и возраст, язву и ноющие суставы — Мэйсон понимал Джайлза Хортона. Девчонка, конечно, была что надо. Ничего удивительного, что он так яростно настаивал на том, чтобы её немедленно вернули ему в Турцию. Сколько угодно Хортон мог обосновывать это тем, что она была ключевым специалистом, но Барри от роду была не неделя, он давно научился отличать четкую неподдельную картинку от подсовываемой замыленной линзы. И как друг Джайлза, и как ответственный за успех его операции руководитель, Барри не мог выполнить просьбу. Если что-то стоящее — кроме детей — Мэйсон и смог вынести из многолетнего брака, так это понимание, что женщинам нужно давать время и пространство. Как бы сам Хортон ни знал эту Варгас, — он с точностью едва ли не до часов предсказал, что она появится у дома Блэйков — ему нужно было попридержать коней. Джайлз был из тех, кто никогда не ослаблял хватку, а стискивал челюсти только сильнее, и если в работе это сделало ему добрую славу, то сейчас он рисковал откусить эту девчонку от себя навсегда.
— Вы, наверное, устали после дороги? — предположил Барри, когда взгляд Софи Варгас немного прояснился. — Как думаете, мы сможем здесь отыскать местечко, где наливают горячий кофе и подают булочки с корицей?
— Кто Вы? — ответила вопросом на вопрос Софи. Мэйсон улыбнулся и протянул ей руку.
— Барри, — представился он, пожимая тонкую холодную ладонь. — Я друг Вашего друга.
— Вас прислал Хортон?
Мэйсон хохотнул. В самой сути, пожалуй, именно так и было.
— Не совсем верная формулировка, — проговорил он вслух. — Он в моём подчинении, а не я — в его. Скорее, я воспользовался его сведениями, чтобы найти Вас.
— Я не вернусь в Анкару.
— Ладно.
Софи с удивлением подернула бровью, будто не ожидала, что не встретит абсолютно никакого сопротивления.
— Я увольняюсь, — добавила она.
— Я тоже.
Заявление он подал Чамберсу на подпись ещё в понедельник. Важной пометкой в прошении об отставке было то, что Барри обязывался довести операцию «Эдемский сад» до конца. Кэрол он пока об этом не говорил, но уже позвонил знакомому агенту по недвижимости, чтобы поставить его в известность — их дом скоро будет выставлен на продажу.